Изабел Уолф - Дело в стиле винтаж

— И чем он занимался?

— Алистер основал рекламное агентство — одно из первых. Это было волнующее время; он устраивал много развлечений, и мне требовалось выглядеть… презентабельно.

— Вы, должно быть, смотрелись фантастично. — Она улыбнулась. — А была ли… есть ли у вас семья?

— Дети? — Миссис Белл повертела чуть великоватое обручальное кольцо. — Это наше несчастье.

Поскольку предмет разговора причинял ей явную боль, я вернулась к одежде и указала на вещи, которые собиралась купить.

— Но вы должны продать их только в том случае, если твердо решили сделать это. Не хочу, чтобы потом вы сожалели о содеянном.

— Сожалела? — эхом отозвалась миссис Белл и положила руки на колени. — Я много о чем сожалею. Но только не о расставании с одеждой. Я хочу, чтобы ее носили и, как вы сказали в своем интервью, чтобы она обрела новую жизнь.

Тогда я начала называть цену каждой вещи.

— Простите, — неожиданно прервала меня миссис Белл, и я подумала, что ее не устраивают какие-то цифры. — Простите, пожалуйста, что я спрашиваю вас об этом, но… — Я вопросительно смотрела на нее. — Ваша подруга… Эмма. Надеюсь, вы не возражаете…

— Нет, — пробормотала я, чувствуя, что у меня почему-то действительно нет возражений.

— Что с ней случилось? — спросила миссис Белл. — Почему она?.. — Ее голос стих.

Я опустила платье, которое держала в руках, мое сердце забилось, как обычно при воспоминаниях о событиях той ночи.

— Она заболела, — тихо ответила я. — Никто из нас не осознавал, насколько это серьезно, а когда мы все поняли, было уже слишком поздно. — Я посмотрела в окно. — И я бесконечно жалею, что не могу повернуть стрелки часов назад. — Миссис Белл сочувственно качала головой, словно разделяла мою печаль. — И поскольку я не в силах этого сделать, — продолжала я, — мне приходится как-то жить с тем, что произошло. Но это тяжело. — Я встала. — Я видела всю вашу одежду, миссис Белл, осталось лишь одно платье.

В коридоре раздался телефонный звонок.

— Пожалуйста, извините, — сказала она.

Прислушиваясь к ее удаляющимся шагам, я подошла к гардеробу и достала последнюю вещь — желтое вечернее платье. Лиф без рукавов из лимонно-желтого шелка-сырца, а юбка шифоновая, в складку. Когда я брала его, мой взгляд упал на вещь, висевшую рядом, — синее шерстяное пальто. Глядя на него через защитный чехол, я поняла, что оно детское и принадлежало девочке лет двенадцати.

— Спасибо, что дали мне знать, — услышала я, как миссис Белл заканчивает разговор. — Я ожидала получить от вас известия только на следующей неделе… Я виделась сегодня утром с мистером Тейтом… Да, мое решение остается прежним… Я понимаю, прекрасно понимаю… Спасибо, что позвонили…

Голос миссис Белл разносился по холлу, а я гадала, почему у нее в гардеробе висит девчачье пальто. Она явно берегла его. И тут меня озарило трагическое объяснение. У миссис Белл была дочка, и пальто принадлежало ей; с девочкой случилось нечто ужасное, и миссис Белл не в силах расстаться с ним. Она не сказала, что не имела детей, лишь обмолвилась о несчастье, постигшем их, — а это своего рода умолчание. Меня охватило сочувствие. Но, тайком расстегнув «молнию» на пластиковом мешке и посмотрев пальто повнимательнее, я поняла, что оно слишком старое и не вписывается в придуманный мною сценарий. Оно скорее всего относится к сороковым годам — шерстяная ткань на перешитой шелковой подкладке. Искусная ручная работа.

Я услышала шаги миссис Белл и быстро застегнула чехол, но опоздала, и она застала меня за этим занятием.

— Я не продаю эту вещь. Будьте добры, повесьте ее обратно.

Ошарашенная ее тоном, я повиновалась.

— Я просила вас не трогать вещи за желтым вечерним платьем, — добавила она, стоя в дверях.

— Простите. — Мое лицо горело от стыда. — Это ваше пальто? — тихо напомнила я.

Миссис Белл вошла в комнату. Я услышала ее вздох.

— Его сшила мне мама. В феврале сорок третьего года. Мне было тринадцать. Она стояла в очереди пять часов, чтобы купить материю, и шила его две недели. Мама очень им гордилась, — добавила миссис Белл, снова садясь на кровать.

— Это неудивительно — оно прекрасно сшито. Но вы хранили его… шестьдесят пять лет? — Что было тому причиной? — гадала я. Может, простая сентиментальность, раз оно сшито ее матерью?

— Я храню его шестьдесят пять лет, — тихо повторила миссис Белл. — И буду хранить до самой смерти.

Я снова посмотрела на пальто.

— Оно в изумительном состоянии — такое впечатление, что его почти не носили.