Мэри Брэддон - Аврора Флойд

Это чистосердечное, пылкое существо имело привычку обманывать себя таким образом. Он видел все во вселенной именно так, как желал видеть: всех мужчин и женщин добрыми и честными, жизнь — одним продолжительным приятным путешествием на хорошо снабженном корабле, только с пассажирами первого класса. Он был именно из таких людей, которые всего вероятнее перережут себе горло или примут яд в тот день, когда в первый раз встретят черное лицо заботы.

— Что же нам делать с этим бедняжкой, Лолли?

— Женить его! — воскликнула мистрисс Меллиш.

— На обоих нас? — простодушно спросил Джон.

— Ах, дружок! Какой же ты непонятливый! Нет, женить его на Люси Флойд, моей кузине, и удержать Бёльстродское поместье в нашей фамилии.

— Женить его на Люси!

— Да, почему же нет? Она училась истории, географии, астрономии, ботанике, геологии, конхиологии и энтомологии, она нарисовала Бог знает сколько птиц и цветов, стало быть ей лучше всего выйти за Тольбота Бёльстрода.

Джон имел свои причины согласиться с Авророю в этом: он вспомнил тайну бедной Люси, тайну, узнанную им год тому назад в Фельдене, тайну, открытую ему какой-то таинственной симпатической силою, принадлежащей безнадежной любви, поэтому мистер Меллиш обещал содействовать плану Авроры и оба свата принялись придумывать западню, в которую надо было поймать Тольбота, ни на минуту не воображая, что пока они ломали себе голову, придумывая, как усовершенствовать свой план, жертва спокойно шла по лугу, освещенному солнцем, к той самой судьбе, которую они назначали для нее.

Да, Тольбот Бёльстрод томными шагами шел навстречу своей судьбе в лесу, смежном с парком. Лесные анемоны трепетали от весеннего ветерка; бледные буквицы выглядывали из укрывающих их листьев, а в тенистых уголках, под низко раскинувшимися ветвями вязов и буков, дубов и ясеней, фиалки скрывали свою пурпурную красоту от пошлых глаз. Прелестное было местечко, настоящее лесное святилище, в темных аркадах которого человек мог сбросить свою ношу и сделаться ребенком!

Капитан Бёльстрод, проходя через луг, был не в весьма приятном расположении духа; но какое-то смягчающее влияние овладело им на пороге этого лесистого убежища, заставившее его чувствовать себя как-то лучше. Он начал расспрашивать себя, как он будет играть роль в этой драме жизни.

«Великий Боже! — думал он, — какой постыдный трус, какой негодяй сделался я вследствие одной горести в моей жизни. Равнодушный сын, беспечный брат, бесполезное существо, кое-как влачу я жизнь над политической экономией. Неужели печальное сомнение в каждом живом существе пойдет со мною в могилу? Менее, чем два года тому назад, у меня ныло сердце при мысли, что я прожил тридцать два года и никогда не был любим. После того… после того… после того я выдержал краткую горячку жизни и очутился — где? именно там, где я был прежде, все одиноким, в печальном путешествии, только несколько ближе к концу».

Он медленно шел вперед по лесной тропинке.

«Я требовал слишком много, — рассуждал Тольбот сам с собою, — я требовал слишком много; я поддался очарованию сирены и рассердился, что у ней не было белых крыльев ангела. Я был пленен очарованием прелестной женщины, когда мне следовало искать жену с благородной душой».

Он все глубже входил в лес. Длинная аркада буков и вязов привела его к одному месту, где он увидел в одном лесистом уголке того же самого золотистого ангела, которого видел в гостиной Фельдена — Люси Флойд с бледным ореолом на голове. Ее широкая соломенная шляпа лежала на коленях, наполненная анемонами и фиалками, а в руке она держала третий том какого-то романа.

Как много в жизни зависит от случая! Если бы не эта внезапная встреча. Тольбот Бёльстрод лег бы в могилу, не зная о любви Люси к нему. Облокотившись о широкий ствол бука, Тольбот Бёльстрод глядел на прелестное личико, вспыхнувшее от его взора, и первый проблеск тайны Люси засиял в его душе. В эту минуту он не думал воспользоваться этим открытием, не думал о том, что скажет после. Его душа была наполнена тою бурей волнения, которая вырвалась у него перед Авророй в диком крике. Ревность, бешенство, сожаление, отчаяние, зависть, любовь и ненависть — все противоречащие чувства, боровшиеся в его душе при виде счастья Авроры, все еще трепетали в его груди, и первые слова, сказанные им, обнаружили мысли, преобладавшие в нем.

— Ваша кузина очень счастлива в своей новой жизни, мисс Флойд, — сказал он.