Мэри Брэддон - Аврора Флойд

Капитан Бёльстрод уступил, наконец, беспрестанным приглашениям Джона и решился провести два дня в Меллишском Парке.

Он презирал и ненавидел себя за эту нелепую уступку. Каким жалким фарсом кончилась трагедия! Он гость в доме своего соперника, спокойный зритель пошлого счастья Авроры. На два дня согласился он занять это нелепое положение: только на два дня; а потом он воротится в Корнваллис, в свою одинокую холостяцкую квартиру в Уэстминстере, в свою палатку в великой Сахарской пустыне жизни. Он не мог устоять от искушения взглянуть на внутреннюю жизнь этого йоркширского замка. Он желал знать наверное — удивляюсь, какое ему до этого дело! — действительно ли Аврора счастлива и совсем его забыла.

Они все вместе воротились в Меллишский Парк: Аврора, Джон, Арчибальд, Флойд, Люси, Тольбот Бёльстрод и капитан Гёнтер. Этот офицер был шутник с орлиным носом и каштановыми усами; он был приятный гость в добром деревенском замке, где всех гостеприимно принимают.

Тольбот не мог не сознаться внутренне, что Авроре шло ее новое положение: как все ее любили! какую атмосферу счастья создавала она повсюду, куда ни шла! Как весело лаяли и прыгали собаки, когда, завидя ее, дергали свои цепи в отчаянном усилии приблизиться к ней! Как охотно чистокровные кобылицы и жеребцы бежали к ней навстречу, касаясь своими бархатными ноздрями плеча ее в ответ на прикосновение ее ласкающей руки!

Видя все это, как мог Тольбот удержаться от воспоминания о том, что это самое солнце могло сиять на унылый замок, далеко возвышавшийся у западного моря? Это прелестное создание могло принадлежать ему, но за какую цену? За цену чести, за цену каждого правила его души, которая составила чистый и безукоризненный идеал жены, способной быть избранницей его сердца. Он мог уступить, он мог быть с нею счастлив слепым счастьем язычника, а не рассудительным блаженством христианина. Благодарение небу за силу, которая была дана ему, чтобы избавиться от шелковой сети! Благодарение небу за ту силу, которая была дана ему, чтобы выиграть борьбу!

Стоя возле Авроры у одного из широких окон Меллишского Парка, Тольбот не мог обуздать мысли, преобладавшей в его душе.

— Я… очень рад… видеть вас счастливою, мистрисс Меллиш.

Она взглянула на него своими чистосердечными, правдивыми глазами, в блеске которых не было ни малейшей тени.

— Да, — сказала она, — я очень, очень счастлива! Мой муж очень добр ко мне. Он любит и верит мне.

Она не могла удержаться, чтобы не кольнуть этими словами — единственное мщение, какое она позволила себе, но эта стрела пронзила его в самое сердце.

— Аврора! Аврора! Аврора! — закричал он.

Этот полусдерживаемый крик обнаружил тайну ран еще не излечившихся. Мистрисс Меллиш побледнела при этом вероломном звуке. Этого человека надо вылечить! Жена, счастливая любовью и доверием, не могла видеть несчастным этого бедного человека.

Она вовсе не отчаивалась в его излечении, потому что опытность научила ее, что хотя горячка любви принимает разные формы, но немногие из них неизлечимы. Разве она сама не благополучно выдержала испытание, и даже ни один шрам не остался свидетелем ее прежних ран.

Капитан Бёльстрод задумчиво смотрел из окна, а она ушла заботиться о спасении этой бедной сокрушенной души.

Во-первых, она побежала сказать мистеру Джону Меллишу о своем открытии: у нее было обыкновение сообщать ему все известия — и важные, и ничтожные.

— Мой возлюбленный старикашка, — сказала она (у нее также было обыкновение называть его разными нежными названиями, может быть, она делала это для успокоения своей совести, зная что она мучает его) — мой дорогой милашка, я сделала открытие.

— Насчет кобылы?

— Насчет Тольбота Бёльстрода.

Джон коварно подмигнул своими голубыми глазами; он, очевидно, был почти приготовлен к тому, что будет.

— Насчет чего, Лолли?

Лолли была изменением Авроры, придуманным Джоном Меллишем.

— Я, право, боюсь, мой драгоценный душка, что он не совсем оправился от…

— От того, что я отнял тебя у него! — заревел Джон. — Я так и думал. Бедный Тольбот! Я видел, что ему хотелось бы прибить меня на Йоркских скачках. Честное слово, мне его жаль!

И в знак своего сострадания, мистер Меллиш захохотал тем веселым, шумным, но музыкальным смехом, который Тольбот мог почти слышать на другом конце дома.

Это была любимая фантазия Джона, он был твердо уверен, что приобрел привязанность Авроры при совместничестве капитана Бёльстрода, и оставался в приятном неведении о том, что капитан отказался от всяких притязаний на руку мисс Флойд еще месяцев за десять до того, как предложение его, Джона, было принято.