Мэри Брэддон - Аврора Флойд

— Что такое? — вскричал Джон. — Что тебе нужно от меня?

— Коронер и мистер Лофтгауз, пастор, желают говорить с вами.

— О чем?

— Не знаю, сэр, — прошептал Стив, улыбаясь. — Вряд ли они мне скажут. Должно быть, что-нибудь неприятное, потому что мистер Лофтгауз был бледен, как полотно и казался очень расстроен. Они приказали мне просить вас воротиться и поговорить с ними сейчас.

— Да-да, иду, — рассеянно отвечал Джон.

Он снял шляпу и провел рукою по своему горячему потом он повернулся и быстро пошел к маленькой гостинице.

Стивен Гэргрэвиз смотрел ему вслед, пока он не скрылся из вида, а потом повернулся и медленно пошел к рогатке, ведущей в лес.

— Я знаю, что они нашли, — пробормотал он, — и знаю, зачем он им нужен. Побегу и скажу ей. Да…

Он остановился, потер руки и засмеялся тихим беззвучным смехом, который исковеркал его безобразное лицо, так что на него страшно было бы взглянуть.

— Да, мне будет полезно сказать ей.

Золотой Лев возвратил свой обычный вид сельской тишины, когда Джон Меллиш воротился. Присяжные воротились к своим занятиям, обрадовавшись, что так легко кончили дело: крестьяне, столпившиеся в гостинице послушать, как что будет, все разошлись, хозяин обедал с женою и семейством. Он положил нож и вилку, когда Джон вошел, и оставил свой обед, чтобы принять такого почетного посетителя.

— Мистер Гэйуард и мистер Лофтгауз в кофейной, сэр, — сказал он. — Не угодно ли вам пожаловать туда.

Он отворил дверь комнаты, устланной ковром, меблированной блестящими красного дерева столами и украшенной полдюжиной раскрашенных гравюр, представлявших донкэстерские скачки.

Коронер сидел за одним из длинных столов, а Лофтгауз стоял возле него. Уильям Дорк, меслингэмский констебль, стоял у дверей с шляпой в руке; испуганное выражение виднелось на его румяном лице. Гэйуард и Лофтгауз оба были очень бледны.

Одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы показать все это Джону Меллишу — достаточно, чтобы показать ему и нечто более: таз с окровавленной водой, стоявший перед коронером, и продолговатую мокрую бумагу, лежавшую под рукой Гэйуарда.

— Что случилось? Зачем вы послали за мною? — спросил Джон.

Изумленный и испуганный тем, что его так торопливо заставили воротиться в гостиницу, Джон еще более испугался, увидев замешательство коронера, когда тот отвечал на его вопросы.

— Пожалуйста, садитесь, мистер Меллиш. Я… послал за вами… по совету мистера Лофтгауза, который… который, как пастор и семьянин, думает, что я обязан…

Реджинальд Лофтгауз положил руку на руку коронера с предостерегающим движением. Гэйуард остановился на минуту, прокашлялся, а потом продолжал, но уже другим тоном:

— Я сделал выговор Уильяму Дорку за нарушение обязанности, хотя он это сделал, как он уверяет, без намерения и случайно…

— Право так, сэр, — пробормотал констебль покорно, — если бы я знал…

— Дело в том, мистер Меллиш, что в ночь убийства мистер Дорк, осматривая платье покойника, нашел бумагу, зашитую этим несчастным между подкладкой и материей жилета. Эта бумага была так запачкана кровью, покрывавшей всю грудь жилета, что Дорк не мог прочитать ни слова. Следовательно, он не знал о важности этой бумаги и в торопливости и замешательстве той важной обязанности, которую он исполнял в последние два дня, он забыл представить эту бумагу при следствии. Немедленно после произнесения приговора ему надо было записать что-то в своей записной книжке, и это обстоятельство напомнило ему о существовании бумаги. Он немедленно пришел ко мне и советовался со мною насчет этого неловкого дела. Я рассмотрел документ, вымыл пятна, мешавшие читать, и успел разобрать большую часть.

— Стало быть, это документ довольно важный? — спросил Джон.

Он сидел в некотором расстоянии от стола, склонив голову и нервозно стуча пальцами по ручке кресла. Его ужасно сердила напыщенная медленность коронера. Он терпел пытку страха и изумления. Зачем воротили его? Какая была это бумага? Как могла она касаться его?

— Да, — отвечал Гэйуард, — документ очень важный. Я показывал его мистеру Лофтгаузу для того, чтобы посоветоваться с ним об этом. Я не показывал его Дорку, но я удержал Дорка для того, чтобы вы могли слышать от него, как и где найдена была бумага и почему не показывали ее на следствии.

— Зачем мне делать вопросы об этом? — вскричал Джон, вдруг подняв голову и смотря то на коронера, то на пастора. — Каким образом эта бумага может касаться меня?