Мэри Брэддон - Аврора Флойд

Джон Меллиш молчал. Он верно высказал свои впечатления относительно причины смерти берейтора. При ужасе и суматохе последних двух дней подробности страшного происшествия ускользнули из памяти.

— Не знаете ли вы кого-нибудь между вашими слугами, мистер Меллиш, — спросил коронер, — кого вы считали бы способным совершить насильственный поступок такого рода? Не имеете ли вы кого-нибудь из вашей прислуги особенно мстительного характера?

— Нет, — решительно отвечал Джон, — я могу поручиться за моих слуг как за себя. Из них никто не знал этого человека. По какой причине захотели бы они лишить его жизни?

Мистер Гэйуард потер подбородок и покачал головой.

— А ваш прежний берейтор, мистер Меллиш, — сказал он. — Мне известно, что это место у вас очень хорошее. Человек может накопить порядочную сумму из своего жалованья и посторонних доходов у такого господина, как вы. Может быть, прежний берейтор был недоволен, что его сменил покойник; может быть, он чувствовал ненависть к своему преемнику.

— Лэнгли! — вскричал Джон Меллиш: — он самый добрейший человек, какой когда-либо жил на свете. Он сам, по собственному своему желанию, отказался от своей должности, и я оставил ему все его жалованье. Бедняжка лежал в постели всю неделю.

— Гм! — пробормотал коронер, — стало быть, вы не можете разъяснить этого дела, мистер Меллиш?

— Нисколько. Я написал к мистеру Пастерну, у которого служил покойный, сообщил ему обстоятельства смерти берейтора и просил его уведомить об этом родственников убитого. Я жду ответа с завтрашней почтой и передам этот ответ вам.

Прежде допроса свидетелей, присяжных водили в северный коттедж, где лежали смертные останки Джэмса Коньерса. Мистер Мортон провожал их и старался объяснить им направление пули и каким образом, по его мнению, выстрел был сделан. Присяжные, которые должны были решить этот ужасный вопрос, были простые земледельцы и мелкие торговцы, жалевшие о потерянном рабочем дне и готовые принять всякое разрешение тайны, на какое намекнет им коронер. Они спешили воротиться в гостиницу Золотого Льва, почтительно выслушали показания и речь мистера Гэйуарда, удалились в смежную комнату, где совещались минут пять и вышли с каким-то весьма неопределенным решением, из которого Гэйуард сделал обвинение в умышленном убийстве какого-то неизвестного человека, или каких-то неизвестных людей.

Весьма мало было сказано об исчезновении моряка, который принес известие об убийстве в дом мистера Меллиша. Никто ни на минуту не воображал, чтобы показание этого пропавшего свидетеля могло набросить какой-нибудь луч света на тайну смерти берейтора. Моряк разговаривал с кучером из гостиницы Реиндира в то время, когда был сделан выстрел, стало быть, убийцей он быть не мог, а странное значение мог иметь его торопливый побег только для проницательности лондонского полисмена; сельские же чиновники, присутствовавшие при следствии, не приписывали никакой важности этому обстоятельству.

Имя Авроры ни разу не было произнесено при этом кратком допросе. Никто не знал, что ей прежде был известен Джэмс Коньерс; Джон Меллиш вздохнул с облегчением, выходя из гостиницы Золотого Льва домой. Полковник Мэддисон, Лофтгауз и двое-трое других джентльменов остались на пороге маленькой гостиницы разговаривать с коронером.

Следствие кончилось, и смертные останки Джэмса Коньерса могли быть отнесены в могилу. Тайна смерти и секреты жизни будут похоронены в могиле убитого, и Джон Меллиш может увезти свою жену куда он хочет. Да, но тень этой тайны вечно будет, как саван, висеть между ним и любимой им женщиной. Вечно воспоминание об этой неразрешенной проблеме будет преследовать его и наяву и во сне, при солнечном свете и в темноте.

«Я увезу ее, — думал он, — и как нас отделят тысячи миль синей воды от места ее тайны, я упаду на колени перед ней и буду умолять ее довериться мне.».

Он прошел мимо северного коттеджа с трепетом и отправился прямо по большой дороге к главным воротам парка. Он подходил уже к этим воротам, когда услыхал голос, странный, сдержанный голос, слабо говоривший ему, чтобы он остановился. Он обернулся и увидел Стива, старавшегося догнать его. Из всех человеческих существ, кроме, может быть, того, кто лежал холоден и неподвижен в северном коттедже, мистер Меллиш менее всего желал видеть Стива Гэргрэвиза. Он обернулся, сердито нахмурив брови, к Стиву, который вытирал пот с своего бледного лица оборванным концом галстука, и хрипло дышал.