Мэри Брэддон - Аврора Флойд

Джон Меллиш перешел через переднюю со страшным спокойствием на своем бледном лице и, растолкав слуг своими сильными руками, как могучий ветер разделяет волны, встал лицом к лицу с капитаном Проддером.

— Кто вы? — спросил он сурово. — И зачем вы пришли сюда?

Индийский офицер проснулся от шума и вышел, раскрасневшийся и надутый собственной своей важностью, вмешаться в дело. Полковник Мэддисон растолкал дочь и мужа и вышел в переднюю.

— Скажите нам, — сказал он, повторяя допрос Джона, — зачем вы пришли сюда в такой поздний час?

Моряк не дал прямого ответа на этот допрос; он указал через плечо на то место в уединенном лесу, которое он видел четверть часа тому назад.

— Человек, — проговорил он, — лежит на краю воды с сердцем, пронзенным выстрелом.

— Мертвый? — спросил кто-то тоном ужаса.

Голоса и вопросы слышались в эти первые минуты ужаса и изумления от кого ни попало. Никто не знал, кто это сказал; может быть, даже тот, кто сделал этот вопрос, сам этого не знал.

— Мертвый? — спросил кто-то из взволнованных слушателей.

— Мертвый.

— Человек застрелен в лесу! — вскричал Джон Меллиш. — Какой человек?

— Извините, сэр, — сказал старый буфетчик, тихо положив руку на плечо своего господина. — Я думаю, судя по словам этого человека, что убит новый берейтор. Мистер… мистер…

— Коньерс! — воскликнул Джон. — Коньерс! Кто… кто мог убить его?

Этот вопрос был сделан хриплым голосом. Лицо Джона Меллиша не могло сделаться бледнее с той минуты, как он отворил дверь гостиной и выглянул в переднюю; но какая-то ужасная перемена, которую нельзя передать словами, пробежала по лицу его, когда упомянули имя берейтора.

Он стоял неподвижно и безмолвно, дико осматриваясь вокруг.

Старый буфетчик во второй раз положил руку на плечо своего господина.

— Сэр, мистер Меллиш, — сказал он, стараясь пробудить молодого человека из оцепенения, в которое он впал, — извините меня, сэр, но если барыня вдруг придет и услышит об этом, она, может быть, испугается. Не лучше ли будет…

— Да-да! — закричал Джон Меллиш, вдруг подняв голову, как будто одно имя жены побудило его к немедленной деятельности. — Да! Вон из передней, все до одного, — обратился он к бледным слугам. — А вы, сэр, — прибавил он, обратившись к капитану Проддеру — пойдемте со мною.

Он подошел к двери столовой. Моряк последовал за ним, все с выражением изумления на своем загорелом лице.

«Не в первый раз видел я убитого, — думал он, — но в первый раз чувствую таким образом».

Прежде чем мистер Меллиш дошел до столовой прежде чем слуги успели разойтись, одна из стеклянных дверей была отворена легким прикосновением женской руки и Аврора Меллиш вошла в переднюю.

«Ага! — думала вдова прапорщика, смотревшая на эту сцену, укрывшись за мистером и мистрисс Лофтгауз, миледи поймана во второй раз в своих вечерних прогулках. Что он теперь скажет, желала бы я знать».

Обращение Авроры представляло странный контраст с волнением и ужасом собравшихся в передней. Яркий румянец горел на ее щеках, глаза ее сверкали; она высоко держала голову с той величественностью, которая составляла ее особенную грацию. Шла она легкою походкою, непринужденно, небрежно, как будто какая-то тяжесть вдруг была снята с нее; но, при виде толпы в передней, она отступила с испугом.

— Что случилось, Джон? — вскричала она.

Он поднял руку с предостерегающим движением — движением, ясно говорившим: какие бы ни была неприятности и горести, пусть она этого не знает.

— Да, душа моя, — сказал он спокойно, взяв Аврору за руку и ведя ее в гостиную. — Случилось одно несчастье: там в лесу — но оно не касается никого, кем ты интересуешься… Ступай, милая, я скажу тебе все после. Мистрисс Лофтгауз, позаботьтесь о моей жене. Лофтгауз, пойдемте со мной. Позвольте мне запереть дверь, мистрисс Поуэлль, — обратится он к вдове прапорщика, которая, по-видимому, не хотела сходить с порога гостиной. — Ваше любопытство будет удовлетворено в надлежащее время. Пока вы сделаете мне одолжение, останетесь с моей женой и мистрисс Лофтгауз.

Он остановился, положив руку на ручку двери гостиной, и взглянул на Аврору.

Она стояла и смотрела на своего мужа. Встретив его взгляд, она с поспешностью подошла к нему.

— Джон! — воскликнула она. — Скажи мне правду! Какое это несчастье?

Он молчал, с минуту смотря на ее нетерпеливое лицо. Это лицо, чрезвычайная подвижность которого выражала каждую мысль, потом, взглянув на Аврору со странной торжественностью, он сказал серьезно: