Мэри Брэддон - Аврора Флойд

Моряк почесал голову в недоумении. Он почти отупел от гневных слов Авроры, и он имел только одно смутное чувство, что какие-то неприятности окружают его племянницу.

— Если бы я знал, что он чем-нибудь обидел ее, — пробормотал он, — я так его отпотчивал бы, что друзья его не узнали бы его красивого лица.

Коньерс бросил спичку и закурил свою сигару. Он не трудился вынимать ее изо рта, когда обращался к Авроре, но говорил сквозь зубы и курил с промежутками.

— Может быть, когда вы… успокоитесь… немножко… — сказал он, — вы будете так добры и приступите к делу. Что я должен делать?

— Вы сами это знаете, — отвечала Аврора.

— Вы хотите, чтобы я уехал отсюда?

— Да, навсегда.

— И взять то, что вы мне даете и оставаться довольным?

— Да.

— А если я откажу?

Она круто повернулась к нему, когда он сделал этот вопрос, и молча поглядела на него несколько минут.

— А если я откажу? — повторил он, все куря.

— Берегитесь! — вскричала она сквозь сжатые зубы, — вот и все. Берегитесь!

— Что, вы, вероятно, убьете меня?

— Нет, — отвечала Аврора, — я расскажу все и получу ту свободу, которую мне следовало искать два года тому назад.

— Да, конечно! — сказал Коньерс, — как это будет приятно для мистера Меллиша и для нашего бедного папа и как обрадуются этому газеты! Мне очень хотелось бы испытать вас и посмотреть, решитесь ли вы на это, миледи.

Аврора топнула ногою и разорвала кружева, отбросив лоскутки, но не отвечала ничего.

— Вам хотелось бы пронзить меня кинжалом, или застрелить меня, или задушить вот здесь, где я стою? — спросил с насмешкой берейтор.

— Да, хотелось бы! — вскричала Аврора.

Она отбросила голову назад с презрительным движением, говоря эти слова.

— Зачем мне терять время на разговоры с вами? — сказала она. — Самые жестокие мои слова не могут ранить такую натуру как ваша. Мое презрение так же мало огорчает вас, как огорчило бы вон тех противных тварей, которые ползают на краю пруда.

Берейтор вынул сигару изо рта и стряхнул пепел мизинцем.

— Нет, — сказал он с презрительным смехом, — у меня не такая тонкая кожа. Я привык к подобным вещам. Но не лучше ли, как я заметил вам сейчас, оставить этот разговор и перейти к делу. Таким образом оно у нас подвинется не скоро.

При этом капитан Проддер, очень желавший задушить собеседника своей племянницы, подошел очень близко к говорившему и наткнулся шляпой о нижние ветви дерева, под которым он находился.

На этот раз нельзя было ошибиться, насчет шелеста листьев. Коньерс вздрогнул и подвинулся к тому месту, где стоял капитан Проддер.

— Кто-то нас подслушивает — сказал он, — теперь я в этом уверен — может быть, это Гэргрэвиз, Верно, он, он такой подлец.

Коньерс прислонился к тому самому дереву, за которым стоял моряк, и своею палкою ударил по кустарникам, но ему не удалось попасть на ноги подслушивающего.

— Если этот дурак шпионит за мною, свирепо вскричал Коньерс, — уж лучше не попадайся он мне, а то я заставлю его помнить это.

— Ведь я вам сказала, что моя собака бегает здесь, — презрительно отвечала Аврора.

Тихий шелест травы с другой стороны аллеи послышался, когда мистрисс Меллиш говорила эти слова.

— Вот ваша собака, — сказал Коньерс, — а это человек. Пойдемте дальше и кончим же наше дело. Уже одиннадцатый час.

Коньерс был прав: на церковных часах пробило десять часов за пять минут перед тем, но Аврора не слыхала, прислушиваясь к сердитым голосам, бушевавшим в ее груди. Она вздрогнула и оглянулась на темноту леса, на луну, не проливавшую света, на таинственные тропинки и на пруд в лесу.

Коньерс отошел подальше, Аврора пошла рядом с ним, но настолько поодаль, насколько позволяла травянистая тропинка. Они скрылись с глаз прежде чем капитан успел выйти из остолбенения и сообразиться с мыслями.

— Мне следовало приколотить его, — пробормотал он наконец. — Муж он ей или нет. Я и сделал бы это, — прибавил капитан решительно, — если бы племянница моя сама не была такая энергичная. Побегу к своему извозчику и скажу ему, чтобы он подождал подольше. А мне не хочется отходить еще от моей племянницы и этого молодца с хромой ногой.

Капитан отправился к своему экипажу и нашел кучера крепко спящим. Лошадь, уткнув голову в пустой мешок, казалось, также крепко спала, как и кучер. Он проснулся при скрипе повернувшейся рогатки.

— Я еще не еду, — сказал капитан Проддер, — а еще похожу по лесу: вечер такой приятный. Я пришел сказать вам, что я останусь подольше, а то вы, верно, подумали бы, что я умер.