Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Очень скоро Шарлотта очутилась в унылой, плохо освещенной комнатке убогого жилища. Тетя Джем встретила ее потоком слез и громкими причитаниями. К ней присоединился полупьяный дядя Альберт, который стенал, громко шмыгая носом.

— О Боже, я уж решила, что мы навсегда потеряли тебя… что тебя украл Ужасный Человек. Никогда больше я не выпущу тебя на улицу в такой туман! — всхлипывала мисс Дарнли.

Эта добрая душа постепенно успокоилась, вновь увидев племянницу. Она засыпала девочку вопросами, и, к ее радости, Шарлотта на все ответила. Было очевидно, что девочка почти не пострадала от падения на мостовую, если не считать нескольких ушибов на ноге и ссадины на лбу. А когда Шарлотта стала описывать карету и дом на Итон-Сквер, тетушка Джем взволновалась не меньше ее.

— Ты только представь! — обратилась она к брату. — Леди Чейс и ее сын! Они так богаты и знамениты! И ее светлость сама собирается приехать к нам завтра, чтобы поговорить со мной. О Альберт, я вне себя от волнения!

— Надо как следует вымыть пол и протереть мебель, — угрюмо заметил мистер Дарнли.

Он только что вернулся из «Трех колоколов». От него страшно разило элем, к тому же выяснилось, что он пропил все свои деньги. Но сейчас никто не обращал на это внимания. Мисс Дарнли была слишком взволнована рассказом племянницы.

— О чудо-то какое! Альберт, ты только послушай, что девочка рассказывает об этом доме на Итон-Сквер! Смотри… она принесла соверен. Наша Шарл разбогатела!

— Ну, а что ты скажешь насчет этого молодого красивого джентльмена, который поднял ее в воздух? — хихикнул мистер Дарнли, подмигивая Шарлотте.

Девочка с ребячьим озорством подмигнула в ответ дяде, рискуя заработать упреки тетушки. Шарлотта с дядюшкой понимали друг друга, и если даже тот и был навеселе, то девочка не придавала этому значения. Да, она должна очень многое рассказать о молодом лорде Чейсе. С печальной гримаской она посмотрела на их старый ковер. Ведь совсем недавно ее ноги утопали в толстом, как перина, ковре леди Чейс, который лежал на полу в ее библиотеке. Высоко подняв стелющуюся по полу шаль, Шарлотта подпрыгнула, а потом надменным тоном проговорила, подражая ее светлости:

— Ханна, будь добра, принеси этой девочке ликеру…

Затем она положила руку на талию и, глядя сквозь пушистые ресницы, совершенно точно изобразила Вивиана Чейса, после чего дядя с тетей долго смеялись до слез. Потом все попробовали конфеты из огромной коробки, хотя Шарлотте так не хотелось открывать ее! Она поцеловала розу на коробке и воскликнула:

— О, моя прекрасная роза! Тетушка Джем, я сейчас чувствую себя как в одной из дядиных сказок! Я хочу… мне хотелось бы… никогда не возвращаться домой!

Сразу воцарилась тишина. Тетя Джем укоризненно взглянула на Шарлотту поверх очков, еле сдерживая возмущение. Дядя Альберт вздохнул и вышел из комнаты. Шарлотта со своей естественной любовью ко всему красивому была ошеломлена обстановкой богатого дома, принадлежащего Чейсам, и сейчас особенно ясно видела бедность своего жилища. О, до чего некрасива и убога эта бедная комната, старая мебель! Как неприятно видеть обрывки тканей и нитки, разбросанные по полу! Заштопанные пыльные занавески неопрятно свисали вдоль грязных окон, выходящих на крыши обветшавших домиков улицы, на которой они жили.

Но ведь это был дом, в котором Шарлотта выросла. Именно здесь она узнала любовь и заботу, ибо совсем не помнила своих родителей. Шарлотта обладала по-настоящему добрым нравом и не могла оскорбить чувства тетушки Джем. И она бросилась к тете, обняла ее и страстно заговорила:

— О, дорогая, милая тетушка Джем, простите, простите меня! Я не это хотела сказать… я хотела сказать, что здесь мне намного лучше. И я никогда не поменяла бы наш маленький дом на все богатства Итон-Сквер.

Услышав эти слова, добрая женщина разразилась рыданиями. Дядя Альберт тоже пустил пьяную слезу. И они все вместе громко заплакали. В конце концов Шарлотте дали хлеба с маслом и молока и уложили спать. Но сначала тетя Джем как следует натерла ей грудь камфарным маслом на тот случай, если девочка подхватила простуду, блуждая по туманной набережной. И прежде чем в холодной спальне загасили свечу, Шарлотта с тетушкой опустились на колени и возблагодарили Бога за то, что он был милосерден к Шарлотте и уберег от копыт лошади.

Некоторое время девочка не могла уснуть и лежала с открытыми глазами. Болели ушибленная нога и лоб. Ее детский мозг был взбудоражен воспоминаниями, не дававшими ей погрузиться в целительный сон. Перед ней все еще стояло красивое благородное лицо Элеоноры Чейс; затем она живо представила себе голубые глаза Вивиана, держащего ее на руках. Удастся ли ей когда-нибудь, когда-нибудь снова увидеть его? Она лежала и блаженно грезила, страшно боясь, как бы эти блаженные грезы не ускользнули от нее навсегда. Она думала, приедет ли завтра ее светлость к тете Джем. Наконец Шарлотта уснула. Но дядя с тетей еще не ложились, а сидели и до поздней ночи разговаривали.