Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Он пылко поцеловал ее руку.

— Когда я слышу этот титул, он как-то странно действует на мой слух. Я еще не успел к нему привыкнуть.

— Пожалуй, он в некоторой степени отдаляет вас от меня, — внезапно загрустив, проговорила Шарлотта. Ибо теперь она была взволнована и счастлива, сосредоточившись на его новостях.

— Почему? — спросил он. — Напротив, вы должны чувствовать большую близость ко мне, поскольку я сын миссис Марш.

Она промолчала, отвернулась и печально воззрилась на залитое солнцем озеро.

— Вы задумались о вашем сложном положении и о детях? — ласково спросил Ануин.

— Да, — кивнула она. — Все время после нашей последней встречи с вами я беспокоюсь об Элеоноре. Эти дни кажутся мне годами, поскольку я и понятия не имею, что происходит в Клуни.

— Бедная маленькая Шарлотта…

— Не надо жалеть меня, — с еле сдерживаемыми слезами попросила она. — Ибо я непрестанно виню себя в том, что втянула вас в эту чудовищную историю. Вивиан уже предал все огласке. Да, мы слышали отголоски этого и здесь. Я уверена, весь Лондон сейчас гудит, обсуждая этот позорный скандал!

— Да, это так, — угрюмо согласился Доминик.

— Что бы ни случилось, не держите против меня зла, — умоляющим голосом попросила она. — Я бы скорее предпочла умереть, чем позволить упасть тени на ваше имя.

— Помолчите, дитя мое, — произнес он. — Я постоянно повторяю вам, что ни в чем не виню вас и что счастлив быть рядом с вами в ваших страданиях.

— Но, Доминик… — начала Шарлотта.

— Нет, — перебил он, — ничего больше не говорите, дорогая, ибо я еще раз заявляю вам, что если лорд Чейс играет важную роль в покушении на мое доброе имя, то я не позволю всему этому разъесть мое сердце, подобно гноящемуся нарыву! Я теперь переполнен мыслями о вас и о моей матери. Пусть все узнают, что я — барон Кадлингтонский… Сен-Шевиот… и Роддни. А ведь эти имена весьма могущественны, теперь у меня новое происхождение и достойное наследство, при помощи которых я сумею справиться с Вивианом Чейсом. Да, теперь для меня не имеет значения, что он затевает против нас. У меня есть очень сильное желание не только восстановить добрую репутацию Сен-Шевиотов, сильно подпорченную моим отцом, но и защитить вас и вернуть вам детей.

Он взял руку Шарлотты в свои ладони, с нежностью глядя на нее. На ней была кашемировая шаль с бахромой, одолженная у Флер, и дорожное платье табачного цвета, которое она надела перед отъездом из Клуни. Лицо ее выражало печаль. Скулы немного заострились, но исхудавшее лицо по-прежнему притягивало к себе своей необычной красотой. Под огромными глазами пролегли глубокие тени. И все же вокруг нее витала атмосфера умиротворения и невинности. «Несмотря на все мучительные переживания, в ее облике преобладает молодость», — подумал он.

— Дорогая, — произнес Доминик, — чем дольше я нахожусь подле вас, тем сильнее мне хочется защитить вас от всей этой мерзости, которую уготовил вам ваш супруг. А потом, когда это дело завершится, мы могли бы пожениться.

Она покраснела.

— Вы уже говорили это и прежде, однако мне опять придется ответить то же самое. Никогда и ни за что я не стану причиной крушения вашей карьеры.

— Но, дитя мое, я полюбил вас сильнее, намного сильнее, чем свою работу!

Она склонила голову и с чувством поцеловала пальцы, которыми он сжимал ее руку.

— Я люблю вас, Доминик, о, дорогой, дорогой Доминик! Боготворю вас, но нам с вами нужно быть сильными. А чувства могут привести вас к тому, что вы ради меня с радостью бросите свою карьеру. Но настанет день, когда вы глубоко пожалеете об этом. Такого не должно случиться.

Прикосновение нежных молодых губ к его пальцам вызвало в нем сильнейший трепет и наполнило каким-то странным чувством. Он взял Шарлотту за подбородок, поднял ее лицо и пристально посмотрел ей в глаза.

— Моя любимая, будем же искренними до конца. Вы не можете любить меня сильнее, чем я люблю вас. И эта любовь стала неотъемлемой частью моего существования. Она стала даже чудом, — добавил он, — ибо по сравнению с вами я — старик.

— Мне никто больше не нужен, — сказала она. — Никакой другой мужчина. Для меня вы молоды и желанны моему сердцу. Но, Доминик, впереди я не вижу иного выхода для нас, кроме разлуки.

— Мое дорогое любимое дитя, да как я смогу позволить вам вернуться в этот кромешный ад, в Клуни? — прошептал он, вставая. Она тоже встала и остановилась рядом. Он прижал ее к себе. Молча они смотрели на озеро и на серебристые березы с уже позеленевшими почками, предвещающими первое весеннее цветение в природе. И она проговорила: