Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

— А у моей бабушки… леди Роддни… не было даже следа африканской крови?

— Ни капли. Она была, как я, белокожая и с рыжевато-золотистыми волосами. Только глаза ее были очень черными.

— Удивительно, — пробормотал Доминик. — Значит, я один, через три поколения, возвратился к наследию своих предков.

Флер протянула к нему руки и сказала:

— Пусть это не беспокоит тебя, Доминик. Помню, старый доктор, принимавший у меня роды, сказал мне однажды, когда мы говорили с ним относительно африканской крови, что вряд ли это произойдет еще раз. Прошло много времени. Когда родятся твои дети, они будут стопроцентными европейцами. И, дорогой Доминик, ты совсем не похож на африканца, ты похож на испанца, итальянца, может быть, на грека. А смуглый и с такими фиалковыми глазами, ты можешь сойти за англичанина, который долгое время прожил на Востоке.

— Если я похож на вас , то этого мне достаточно, — произнес он. — И я самый счастливый человек на всем белом свете, ибо нашел такую красивую, благородную и нежную мать!

— Твой отец… — начала она и замолчала.

— Похоже, мой отец был весьма неприятным человеком, — с невеселой улыбкой произнес Доминик.

— Чем-то он напоминает мне Вивиана Чейса, — вздохнула она. — И все же в жилах Дензила текла благородная кровь. Он был превосходным фехтовальщиком, спортсменом и вообще человеком потрясающей храбрости. Сравниться с ним мог только один фехтовальщик в Европе, и им оказался мой отец, Гарри Роддни.

Сердце Флер трепетало. Несмотря на то, что она была уже старой и немощной, неукротимая сила духа Елены Роддни вскипела в ее крови. Она гордилась тем, что этот красивый серьезный мужчина, которого любит Шарлотта, был ее сыном.

— Доминик, — промолвила она таким тоном, словно это имя казалось ей самым нежным и сладостным. — Доминик… как мне нравится это имя. Ануин… это тоже тебе подходит. Но в будущем ты должен носить свой законный титул и имя. Ты посвятишь в эту историю моих семейных адвокатов. Тебе обязаны возвратить все состояние Кадлингтона, равно как и огромные деньги, которые остались после Дензила. Я отказалась принять их, став его вдовой, отказалась даже прикоснуться к его деньгам. Но ты — Доминик Сен-Шевиот. Таким образом, наконец круг замкнулся. По какой-то странной иронии судьбы у тебя те же инициалы — Д.К. Снова появился барон Кадлингтонский. И самый лучший и благородный из всех! — тихо добавила Флер.

В этот момент в комнату вошли Певерил и Шарлотта. Они встретились в холле, собираясь присоединиться к Флер, чтобы выпить чаю.

Когда Шарлотта увидела высокого стройного мужчину в сером, ее сердце екнуло. Все беды и треволнения прошедших дней сразу свалились с плеч.

— Доминик, — напряженным голосом проговорила она.

Он взял ее за руку и с необычайной нежностью посмотрел в бледное, похудевшее, красивое лицо. Теперь он вновь встретился с ней и понял, как сильно желал этой встречи. Сейчас его совершенно не волновало зло, которое задумал причинить им Вивиан Чейс, тот дьявольский напиток, который он для них приготовил.

Они молча разглядывали друг друга. И в этих взглядах объединялись их сердца и души.

Певерил подошел к жене и с изумлением заметил, что ее ресницы влажны от слез.

— Дорогая, что случилось? Что так взволновало вас?.. — начал он.

Она крепко сжала руку мужа и ответила:

— Нет, ничего не случилось, но, послушайте, дорогой, у меня для вас поразительные новости, которые, думаю, потрясут вас. Доминик… — обратилась она к новообретенному сыну. — Отведите Шарлотту в сад. Прогуляйтесь с ней немного и расскажите все, что поведали мне. А я расскажу все это Певерилу.

Не разнимая рук, Шарлотта с Домиником вышли на солнечный свет.

То, что Доминик сообщил Шарлотте, изумило и чрезвычайно обрадовало ее.

— До чего же это удивительно! — воскликнула она. — Узнать, что у моей лучшей подруги есть сын!

Доминик с Шарлоттой сидели в беседке, выходящей на искусственное озеро; в той самой беседке, где пятьдесят лет назад сидели, держа друг друга за руки, бабушка и дедушка Доминика.

Он ласково погладил изящную руку Шарлотты, задумчиво посмотрел на нее и спросил:

— Вас не отталкивает то, что четыре поколения назад в жилах моих предков текла африканская кровь?

— Конечно же, нет! — возмущенно ответила она. — Почему это должно меня отталкивать?!

— Есть же люди, которых оттолкнуло бы это.

— Но не меня. Мы все дети Господа — черные или белые, — и, дорогой Доминик, множество людей не обращает никакого внимания на свое или чье-либо происхождение. Кто среди нас может похвалиться чистой, ничем не запятнанной родословной? Кроме того, мне вы нравитесь таким, какой вы есть. Я люблю ваше мужество, всего вас… И уважаю вас как Доминика Ануина. Не меньше и не больше почитаю и уважаю вас, несмотря на то, что вы стали бароном Кадлингтонским.