Вайолет Винспер - Горек мёд

С террасы перед глазами Домини развернулась пестреющая разноцветьем картина гавани Анделоса, напоминающей Венецию. И она вместе с Полем и Карой остановилась у балюстрады, они обратили ее внимание на рыболовецкие суденышки с ярко окрашенными парусами, на белые каменные стены монастыря, полускрытые плетями пурпурной бугенвилии, на более мелкие ближние острова, плавающие в синем Ионическом море, как сверкающие обломки кораллов.

Домини любовалась видом, а солнце ярко освещало ее волосы и чесучевое платье, льнущее к стройному телу, и казалась такой хрупкой рядом с крупным и сильным мужем.

Она не чувствовала пристальный взгляд мужчины, откинувшегося на спинку глубокого кресла, рядом с креслом тетки Поля. Этот взгляд перехватила Кара, едва со свойственной ей живостью она отвернулась от балюстрады.

- Привет! - воскликнула она. - Я не ожидала, что вы придете к чаю, kyrie.

- Мне захотелось принять участие в расстилании ковра для радостной встречи, - ответил он, и, услышав его голос, Домини застыла на месте, потом медленно повернулась.., и оказалась лицом к лицу с Берри Созерном! Он почти не изменился, разве что появились некоторые слабые признаки благосостояния. Его ленивые красновато-коричневые глаза прямо встретили ее взгляд. Домини прекрасно помнила его большой веселый рот, чуть кривоватую ухмылку и эту львиную золотистую гриву волос!

Она растерянно гадала, признается ли он в знакомстве с ней, женский инстинкт подсказал ей, что он этого не сделает. Сознание этого одновременно и возбуждало, и беспокоило ее. Берри лениво поднялся с кресла и обратился к Полю:

- Вы на самом деле удачливы, словно Аполлон, старик. - Улыбка его стала чуть насмешливой. - Могу поставить, если вы упадете в море, то выплывете с раковиной-жемчужницей в ухе, и в этой раковине обязательно будет огромная жемчужина.

- Судя по блеску глаз, ваш инстинкт художника высоко оценил мою жемчужину. - И когда Поль повел Домини к столику на террасе и представил ей Берри, она почувствовала, как муж по-хозяйски держит ее за талию.

- Кара назвала ваши работы очень талантливыми, мистер Созерн, - сказала Домин и, понимая, что признав Берри незнакомцем, она начала опасную игру.

- Счастлив показать вам мои работы в ближайшие же дни... Домини, - ответил он, и в глазах его замелькали искры.

Берегись! - предупредило ее сердце, когда она заметила, быстрый, но очень внимательный взгляд Поля на Берри. И в то же время ей хотелось сказать:

"Я знала этого человека задолго до того, как ты вошел в мою жизнь, мой красивый деспот! Он пришел со смехом, а не с угрозами, и ушел потому, что я была слишком молода, когда мы повстречались, и потому, что ему необходимо было найти себя как художника."

- Буду с нетерпением ждать этого, мистер Созерн, - сказала она. - Думаю, кристальная чистота света здесь, в Греции, - благословение Божие для художника. Краски и линии должны приобрести еще большее очарование.

- Совершенно верно.., мадам Стефанос. - Он подчеркнул ее имя, а глаза его как будто касались точеных черт ее лица, окруженного ореолом золотых в свете солнца волос. Глаза ее казались холодными, безмятежно-синими, и Берри, хорошо помнивший их весело сверкавшими и переливающимися, обеспокоенно наблюдал, как она заняла место рядом с теткой Поля. Домини отвечала на вопросы об их венчании и медовом месяце, пока тетя София разливала чай из остроконечного чайника. Кара угощала всех пирожными и фруктами и наконец примостилась на ручке кресла, в котором сидел ее брат, и вонзила острые мелкие зубки в крупный плод инжира.

- Насколько я понял, во время пребывания в Афинах вы посетили Акрополь? осведомился Берри.

- И при дневном свете, и вечером, - ответила Домини. - Мне там очень понравилось все: и цикады, прячущиеся в листве деревьев, и храмы Юпитера и Виктории, погруженные в сумерки.

- Домини из тех женщин, которые предпочитают все в завуалированном виде, с кривоватой улыбкой заметил Поль. - Все эти потрескавшиеся колонны при дневном свете действовали на нее угнетающе.

- Большинство женщин - романтики, - сказал Берри и, кусая пирожное, взглянул на Домини. - Хотелось бы мне знать, мистер Стефанос, позволите ли вы мне написать портрет вашей жены? Я вижу ее, как Бритомартис, богиню-девственницу.

Домини покраснела при этих словах Берри, так как все взгляды устремились на нее. И взгляд Поля было совершенно невозможно понять, так как глаза прятались за темными стеклами. "Не надо, Берри, - хотелось ей сказать. - Не делай мое положение еще более тяжелым."