Вайолет Винспер - Горек мёд

- Наоборот, Поль - она застенчиво коснулась его руки и почувствовала упругие темные волосы, в которых запутался ремешок его часов. - Комната великолепна. Скажи мне, Поль, что за слова вырезаны на каменном фризе tzaki?

- Ты начинаешь выговаривать греческие слова с хорошим, четким акцентом, одобрил он. - Эти слова? - Он подошел к камину, и она наблюдала, как он провел пальцем по буквам греческого девиза. - "Сражайся с властью тьмы, как сражался Аполлон" - перевел Поль тихим, почти безразличным голосом.

- Да, конечно, Аполлон - бог света, - пробормотала Домини и подумала о том, что Поль не способен переносить яркий свет и золото греческого солнца, хотя и любил ощущать его тепло кожей. Они подолгу загорали на пляже в нескольких милях от Афин, и он, как огромный коричневый кот, вытягивался в одних плавках лицом вниз на песке. Язычник, поклоняющийся солнцу, которое вонзало ножи в его глаза, если он не прятал их за темными стеклами. Домини понимала, что это как-то связано с перенесенным ранением - она не знала, каким образом он получил его, - и оставившем страшный зигзаг на его виске.

- Когда я увижу твою сводную сестру? - поинтересовалась она, зная из того немногого, о чем Поль позволил себе рассказать, что он сильно привязан к девочке, хотя и не ладил с ее матерью. Его мать умерла, когда ему исполнилось четыре года, а младший брат был совсем младенцем. Через несколько лет отец женился снова, и появилась Кара. Брак не был счастливым. Отец Поля умер от инфаркта случившегося с ним у штурвала гоночной яхты в Ионическом море. Его жена была на борту вместе с ним, она погибла, когда яхта, управляемая рукой мертвого, затонула.

Кара жила у тетки Поля, потому что сам Поль вынужден часто уезжать из дома по делам. Домини уже решила забирать девочку к себе на выходные дни. Она инстинктивно чувствовала, что подружится с ней.

- Завтра мы поедем к тете Софуле и увидим Кару, - сказал Поль. - А теперь давайте продолжим экскурсию по вашему новому дому, мадам Стефанос.

Ее новый дом! Полный переходов, неожиданно появляющихся дверей, украшенной резьбой мебели, греческих ковриков ручной работы и, наконец, комната, в которой она будет спать. Комната, смежная со спальней Поля. Багаж уже принесли с берега и поставили в комнатах. Поль пошел за дипломатом и вернулся сообщить, что идет на пару часов вниз поработать, и предложил Домини осваиваться самостоятельно.

- Спасибо за пианино, Поль. - Она стояла, осторожно трогая кончиком пальца очаровательную венецианскую лампу на своем туалетном столике. Ковры заглушили звук его шагов, и совершенно неожиданно он появился отраженным в зеркале позади нее. Ее светловолосая голова находилась как раз на уровне его сердца, и он, обняв ее за талию одной рукой, притянул к себе.

- Теперь по-настоящему начинается наша совместная жизнь, Домини, - тихо шепнул он ей в волосы, туда, где все еще держалась веточка жасмина, прикрепленная им, и вдохнул аромат цветов.

Их взгляды в зеркале встретились, и прежнее смятение овладело Домини, когда она заметила в его золотистых глазах блеск собственника. Губы его смяли жасмин в ее волосах и скользнули по шее вниз, к ложбинке у плеча, прикрытой тонким шелком блузки. Губы обжигали ее сквозь шелк, и она чувствовала в нем голод...

- Поцелуй меня, Домини, - приказал он, и у нее бешено застучало сердце. Повернись и поцелуй меня.

Она повиновалась, как заводная кукла, и потянулась, чтобы прижаться губами к его темной щеке.

- Сойдет.., пока. - Он улыбнулся и отпустил ее, круговым движением руки обводя комнату. - Как тебе твой будуар?

- Очень красиво, - дрожащим голосом ответила Домини.

- Прохладные голубой и кремовый цвета, как цветы гардении в тон моей сабинянке. Он хитро ухмыльнулся. - А теперь я оставляю тебя в мире, - adio!

Дверь за ним закрылась, и Домини медленно расслабилась, сбрасывая напряжение, в которое он ее обычно приводил, когда прикасался к ней. Она вытащила из волос жасмин и сунула его с глаз подальше в один из ящиков старинного туалетного столика. Потом взяла щетку для волос - кто-то уже распаковал ее вещи - и начала вычесывать лепестки из волос, когда послышался стук в дверь. Она нервно повернулась, совершенно не в состоянии вспомнить, как будет по-гречески "войдите", и сказала это слово по-английски. Вошла Лита. Она улыбалась свойственной ей серьезной улыбкой и пожелала узнать, не может ли она чем-нибудь услужить Домини.

- Нет, я сама прекрасно справляюсь, - улыбнулась Домини в ответ, большим облегчением для нее было увидеть Литино знакомое лицо в этом большом и пока незнакомом доме. - Спасибо за заботу, Лита.