Джилл Шелдон - Забвение

— Почему ты позволила мне лечь с тобой в постель?

Хоуп была явно смущена и долго не отвечала. Клейтон уже решил, что она его не расслышала, но тут Хоуп прошептала:

— Я не уверена, что смогу найти подходящие слова… но то, что случилось сегодня между нами, было поразительно. Ты заставил меня потерять голову. Я забыла обо всем на свете. Я никогда не думала, что это возможно, — с каким-то священным ужасом сказала она. — То есть я читала о таком в книгах, но мне и в голову не приходило, что это может случиться со мной.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Мне кажется, я не из тех женщин, которые способны вызвать в мужчине такую страсть.

— Из тех, — засмеялся Клейтон, вспомнив о ее чудесном, теплом теле. — Именно из тех. Ты восхитительная женщина!

Она вспыхнула и тихо сказала:

— Ну, тогда ты первый, кто так думает.

Смешное мужское тщеславие тут ни при чем, думал Клейтон. Да, быть первым, конечно, приятно, но в случае с Хоуп не это было самым главным. Он стал первым, кто сумел преодолеть ее оборону. Именно эта победа доставила Клейтону удовлетворение и глубоко тронула его.

— Я не думала, что способна на такое, — с искренним изумлением промолвила она.

Слейтер наблюдал за ней и пытался разобраться в собственных мыслях и чувствах. Да, сначала он злился, чувствовал себя обманутым, оскорбленным, но теперь, когда он так близко, так хорошо узнал ее, все предстало перед ним в новом свете.

Хотел бы он так же хорошо знать самого себя… Вопросы, мучившие его днем и ночью, снова выплыли на поверхность. Нужно пользоваться моментом, пока Хоуп не отказывается отвечать.

— Что еще ты знаешь обо мне? — спросил он.

— Что ты не значишься в списках преступников.

— Уже кое-что. А еще?

— Твои родители уехали в двухмесячный круиз и, должно быть, еще не знают, что ты пропал. У тебя нет детей и…

Он увидел, хотя и мельком, на один миг, своих пожилых родителей. Нежных, заботливых… Увы, это был всего лишь миг.

— И?

— Ты не женат. — Хоуп посмотрела на Клейтона сквозь густые ресницы. — Думаю, это хорошо.

Он согласился.

Хоуп сосредоточенно рассматривала свои руки.

— Ты живешь в Сиэтле и имеешь собственное дело.

— Ничего удивительного, что эти многочисленные животные показались мне незнакомыми. — Он никогда не жил с ней… Теперь все встало на свои места. Они вообще едва знали друг друга. Слейтер потер висок. — Значит, никто не заявлял о моем исчезновении?

Хоуп внимательно следила за каждым его словом.

— Нет, — слегка поколебавшись, ответила она. — Я проверяла несколько раз.

— Тоже неплохо, — пробормотал он. — Значит, тех, кто на меня напал, я больше не интересую. — Если бы не Хоуп…

Он должен быть уверен, что не навлечет на нее беду. Он не вынесет, если эта женщина пострадает из-за него.

Последние несколько минут у Слейтера раскалывалась голова. Но это была совсем не та боль, которую он ощущал в первые дни пребывания здесь. Внезапно Клейтона затошнило, но он сумел подавить приступ. В мозгу лихорадочно зароились мысли, пульс участился.

— Хоуп, — выдавил он, хватаясь за голову, — я должен… на минутку прилечь…

Хоуп вскинула голову, прищурилась, соскочила с кровати и немедленно вспомнила, что она врач.

— Конечно. Я отведу тебя в постель.

— Нет, — прошептал он, морщась от очередного приступа внезапно нахлынувшей невыносимой боли, лег навзничь и заскрежетал зубами, когда его голова прикоснулась к подушке. — Прямо здесь. Я лягу… прямо здесь. Только на секунду.

— Клей…

Он слышал ее, но уже не мог ответить… В мозгу звучали злобные голоса…

— Выкинь его здесь, — сказал кто-то неприятным хриплым голосом и засмеялся. — Он утонет в реке.

— Не-а, — ответил другой мужчина, — тот самый, который злобно пинал Клейтона в ребра, пока у того не помутилось в глазах. — Он уже дохлый. — Мужчина нагнулся, прищурился и заглянул Клейтону в лицо. — Совершенно дохлый.

Они засмеялись и грубо выкинули его из машины.

Слейтер подавил стон. Нужно, чтобы они поверили, что он и в самом деле мертвый, — от этого зависит его жизнь.

— Теперь уж он не найдет дыру в системе защиты.

— Вот и хорошо.

— Большой начальник будет счастлив, и мы получим свои денежки.

— Наконец-то.

Голоса, звучавшие в мозгу, ослабели, оставив вместо себя пульсирующую головную боль, которая отдавалась в каждой клеточке дрожавшего тела Слейтера…

И ему было холодно. Чертовски холодно.