Джилл Шелдон - Забвение

— До того, как сделать это, я сидела здесь и ломала голову над тем, как мне жить дальше. Не могла уснуть… Трент передал мне свою первую угрозу.

Она говорила слегка дрожащим голосом, и Клейтон сразу забыл весь свой гнев. Да, он злился, что Хоуп намеренно обманула его, но еще больше его злило, что мерзавец Трент напугал ее и вынудил прибегнуть к обману.

— Мне не следовало впадать в панику, — не глядя на него, сказала Хоуп. Она глотала слова, говорила громче, чем обычно, и Клейтон понял, как ей нелегко. — Я хочу сказать… — она нервно засмеялась, — что он мог мне сделать?

При мысли о том, что Трент действительно мог с ней сделать, тело Слейтера инстинктивно напряглось.

— Я должна была…

— Нет!

— Это не принесло бы мне особого вреда…

— Перестань, — мягко сказал он, но это не помешало Хоуп вздрогнуть. Слейтер обругал себя и обуздал гнев. — Хоуп…

— Извини меня, Клей. Страх — недостаточная причина для того, что я натворила.

Сконфуженный Клейтон только вздохнул в ответ.

— В ту ночь я сидела здесь, — прошептала она, — и думала о том, какой чудесной могла бы быть жизнь. Я жила в доме, который любила, руководила клиникой, у меня были мои больные, мои животные… Жить бы да радоваться. Но радоваться я не могла. Я боялась его.

Слейтер снова вздохнул, чувствуя себя последним подонком. Почему она не захотела поделиться с ним? Он похлопал ладонью по кровати:

— Хоуп, иди сюда.

Она заколебалась, и он повторил жест. Хоуп затеребила пояс халата, затем подошла, села и вцепилась руками в край кровати.

Он поправил ей прядь чудесных пышных волос.

— Ты была напутана. Не могу об этом слышать. Я должен был что-то сделать.

Казалось, Хоуп не расслышала его слов.

— Я была в отчаянии, в полном отчаянии. — Она покачала головой. — Но не имела права впутывать в эту историю тебя. Я очень, очень виновата. Но Трент уже сказал отцу, что я беременна, и отец ему поверил. Я не могла вынести, что отец подумает, будто я… будто я… ну, ты понимаешь… с Трентом.

— Будто ты занималась с ним тем же, чем занималась со мной?

— Нет! — горячо воскликнула она и вздрогнула. — Мне думать противно о том, что с Трентом можно заниматься любовью!

— Это была бы не любовь, — угрюмо заверил ее Клейтон. — Не тот он человек. — При мысли о том, что Блокуэлл мог прикасаться к ней, у Слейтера зачесались руки.

— Но если бы отец узнал, что никакого ребенка нет и не предвидится, он заставил бы меня уехать из этого дома. — Она умолкла и посмотрела по сторонам с такой грустью и тоской, что Клейтон сразу смягчился. — Я не могу уехать отсюда. Понимаешь?

— Тебе и не придется.

Ее взгляд снова стал виноватым.

— А потом Молли потащила меня на улицу. Я думала, она нашла для меня еще одно раненое животное, но это был ты. Я так испугалась, увидев тебя…

— Слава богу, что ты все-таки нашла меня в такой дождь. — Слейтер содрогнулся, представив себе, что бы случилось с ним, если бы Хоуп не пришла, если бы он остался лежать в роще или если бы эти подонки закончили свою грязную работу.

— Увидев тебя, я пришла в отчаяние. — Глаза Хоуп были неподвижными, туманными, и Клейтон понял, что она вспоминает, каким он был в ту страшную ночь. — В глубине души я знала, что не имею права так поступать, что это плохо, очень плохо… — Губы Хоуп задрожали, и она поднесла руку к груди, словно желая унять боль. — Но какой-то еще более глубокий внутренний голос подсказывал, что я должна это сделать и что все будет хорошо. Что ты…

— Твоя судьба?

Она часто заморгала, нахмурилась и вздохнула.

— Это не довод, Клей. Я солгала, и ты никогда не простишь мне этого… Никогда.

— Будь добра, перестань говорить за меня.

— Извини.

— И перестань извиняться.

— Я… — Она умолкла и стала нервно теребить конец пояса. — Я же знаю, ты сходишь с ума, пытаясь вспомнить, кто ты такой. Откуда приехал и где работаешь. А все, что я могу тебе сказать…

— Хоуп…

Она подняла глаза, и Клейтон положил ладонь на ее руку, пытаясь успокоить ее. Да, он хотел знать, кто он такой, должен был знать. Но сейчас главнее было другое.

— Когда мы занимались любовью, я сделал тебе очень больно?

Она посмотрела на их переплетенные пальцы и потупилась.

— Нет. Не очень…

— Хоуп, это правда? Ты действительно в порядке? Неужели тебе не было больно?

— Только на минутку, — покраснев, призналась она. — Но до того и после… ты не сделал мне больно, Клей.

Он заботился о ней, тревожился, что был недостаточно бережен. Но Хоуп была такой страстной, что он утратил контроль над собой.