Фред Стюарт - Титан

Диана, Диана… И эти дивные зеленые глаза теперь, выходит, закрылись навечно? Он должен построить ей памятник. Каким образом?

Вдруг в его памяти всплыли ее давние слова: «Я завидую мужчинам… Я бы очень хотела управлять такой компанией, как «Рамсчайлд армс».

Что же, ей представилась такая возможность, она воспользовалась ею, и это стоило ей жизни. Но, может быть, это были самые счастливые ее годы?

Он отверг Диану ради Эдвины и считал себя ее должником. Может быть, этот долг заключается в том, чтобы купить «Рамсчайлд армс» и привести ее к успеху? В память о Диане. И в память о старике Альфреде тоже. Военный бизнес находился в крайнем упадке, и покупка компании являлась серьезным риском. Но Ник, зная человеческую природу, сильно сомневался в том, что после последней войны мир воцарился навечно. Германия разгромлена и пребывает в состоянии, близком к анархии. Но не стоит недооценивать немцев…

Да, он купит компанию Альфреда, и это будет его памятником Диане. Он чувствовал, что должен хоть этим вернуть ей свой долг.

А возможно, удастся еще и подзаработать на этом.

Замок возвышался над верхушками деревьев немецкого леса, силуэты его зубчатых стен и башен ярко высвечивались вспышками молний, достаточно сильными, чтобы удовлетворить барона Франкенштейна. Злой ветер этой осенней бури гнул к земле вековые стволы, хлестал ветви, вздымал в воздух целые вихри опавшей листвы, которая кружила темными облаками в небе, заслоняя молодую луну. Немилосердный ливень хлестал по древним каменным стенам замка Винтерфельдт, расположенного в шестидесяти километрах к юго-востоку от Мюнхена близ городка Бад-Рейхенхал и австрийской границы. Однако если снаружи бушевала поистине вагнеровская стихия, внутри, в высоком шестьдесят футов от пола до потолка — Рыцарском зале было тихо и спокойно. Владелец замка граф Александр Георг Йозеф фон Винтерфельдт угощал своих десятерых гостей роскошным обедом.

Ник Флеминг сидел по правую руку от хозяйки графини Софии фон Винтерфельдт и вежливо, но рассеянно слушал ее монотонные разглагольствования о недавно объявившемся и популярном в Мюнхене «застольном политике» Адольфе Гитлере. Было видно, что эта тучная и седовласая графиня воротит от Гитлера нос. Она называла его «мелкобуржуазным гангстером», который-де «грызет ногти и дурно одевается».

Ник читал о Гитлере и знал, что его национал-социалистическая партия насчитывает около пятидесяти тысяч членов, большинство из которых были вовлечены в нее из-за ее оголтелой антисемитской ориентации. Это было тревожным симптомом. Но в данный момент Ника более интересовала красавица-итальянка, сидевшая на некотором расстоянии от него за этим длинным обеденным столом из ореха, к тому же на противоположной его стороне. Черноволосая и белокожая, с длинным прямым носом, придававшим ее профилю изящно-хищнический вид, графиня Паола Альгаротти выстреливала в Ника томными, слегка заинтересованными взглядами, которые не ускользали от внимания Эдвины, сидевшей по правую руку от хозяина замка. К этому времени Эдвина уже привыкла к флирту своего мужа, который правильнее было бы назвать супружеской неверностью, с течением времени все небрежнее скрываемой. Она отвечала на это по-своему, уделяя повышенное внимание удивительно красивому молодому человеку, сидевшему справа от нее. Это был сын владельца замка, молодой граф Рудольф фон Винтерфельдт. Руди, выпускник Оксфорда, представлял собой совершенный образец арийца: светлые, будто нарочно выбеленные волосы, ослепительно голубые глаза и правильные, точеные черты лица вождя викингов. Руди было двадцать три года, и до сих пор ему не приходилось сиживать рядом с кинозвездой. И хотя его род уходил корнями в прошлое на семь столетий, несмотря на то что Руди был родственником бывших баварских королей Виттельсбахов и австрийских Габсбургов, обычно сдержанный молодой человек сейчас был явно опьянен теми знаками внимания, которые ему оказывала одна из голливудских богинь любви.

— К сожалению, я очень мало знаю кинематограф, — говорил он смущенно на своем превосходном английском, — но несколько лет назад в Лондоне я получил большое удовольствие от одного из ваших фильмов. «Горящая юность», кажется.

Эдвина, на руке которой было три толстых бриллиантовых браслета в стиле арт деко, наклонялась к молодому человеку так, что в низком вырезе ее вечернего платья ему стала видна — Эдвина была без лифчика — ее красивая грудь.