Фред Стюарт - Титан

— О, мама, это было чудесно! Я здорово провела время! Такое тебе спасибо!

Эдвина подошла к дочери и поцеловала ее.

— Мы с отцом гордимся тобою. Ты выглядела просто великолепно.

— Бедный папа. Он, наверное, очень переживает?

Эдвина посерьезнела.

— Ему досталось, ты права. Но твой отец — сильный человек. Банде головорезов не сломить его.

Эдвина вышла. Сильвия встала с кресла и уже начала было раздеваться, как вдруг в спальню без стука вошел Чарльз.

— Научись, пожалуйста, стучаться! — сердито воскликнула сестра. — И если ты пришел специально для того, чтобы покритиковать прием и испортить мне вечер в самом конце — не надо! Я устала и хочу спать.

— Наоборот, я считаю, что прием удался на славу.

Он закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и стал смотреть на свою сестру тем надменным и откровенным взглядом, за который знакомые девчонки прозвали его «коброй».

— Но что-то ты уж слишком затанцевалась с Честером Хиллом.

— А почему бы мне было и не потанцевать с ним? — ответила Сильвия, снимая бриллиантовые сережки, которые отец подарил ей на последний день рождения. — Я без ума от него.

— Тогда ты просто дура. Ему денежки наши нужны, вот и все.

— Это твое мнение, и будет лучше, если ты сохранишь его при себе, понятно?

Он подошел к ней:

— Сильвия, сними-ка с меня эти запонки на манжетах.

— Я тебе не служанка.

— Ну ладно тебе… Будь любезна. — Он протянул ей свои руки.

Несколько помедлив, она стала расстегивать его запонки из бриллиантов и золота.

— Знаешь, — негромко проговорил Чарльз, — есть один способ проверить Честера. Я имею в виду точно узнать, что ему нужно: ты или наши деньги.

— Неужели в твоих куриных мозгах завертелась какая-то идея?

— Я мог бы, скажем, рассказать ему все о нас с тобой…

Она потрясенно уставилась на него, а он только усмехнулся.

— Если ему нужны деньги, то он женится на тебе все равно. Но, по правде сказать, я не уверен, что найдется много охотников жениться на девушке, которая спала с родным братом.

Она влепила ему сильную пощечину.

— Это было всего один раз! — прошептала она. — И было глупостью с нашей стороны! Но ты ведь не собираешься напоминать мне об этом всю жизнь?

— А почему бы и нет? Ведь тебе тогда понравилось, и мне тоже, а?

— Чарли, это было мерзко! Ты понимаешь это слово?! Ты просто ревнуешь меня к Честеру!

— Я ревную к любому, кто смотрит на тебя, — оборвал он ее.

Он грубо схватил ее и стал целовать. Сильвия отбивалась, но он держал крепко.

В дверь постучали, и в спальню вошел Ник.

— Сильвия, я…

Он запнулся, изумленно раскрыв глаза. Чарльз тут же отпустил сестру и отступил на шаг назад. Достав из кармана носовой платок, он вытер им запачканный губной помадой рот. Потом с улыбкой обернулся к отцу:

— Привет, папа. Я демонстрировал на Сильвии свою технику поцелуя. Она мне не верила, когда я говорил, что сердцеед.

Ник молчал и продолжал потрясенно смотреть на старших детей. Вдруг Сильвия ударилась в слезы и бросилась в ванную, громко хлопнув за собой дверь.

— Немного задурела от шампанского, — сказал Чарльз.

Он положил носовой платок обратно в карман и направился к выходу.

— Вечер удался на славу, пап. Самый лучший из всех, на которых мне приходилось бывать. Ну ладно, спокойной ночи.

Он обошел отца и вышел в коридор.

Примерно с минуту Ник был неподвижен. Затем он медленно повернулся, вышел из комнаты и пошел вдоль коридора, увешанного картинами, к себе в спальню. Он мог сейчас думать только об одном: перед его мысленным взором встала та ужасная сцена в сиротском приюте Пенсильвании, когда доктор Трусдейл обвинил его в том, что он имел сексуальные контакты с матерью. Это тяжкое воспоминание до сих пор терзало его по временам, а одна только мысль о кровосмешении всегда доставляла ему почти что физическую боль. Он открыл дверь своей спальни. Эдвина была уже раздета. Она сидела на постели под великолепным полотном Сера, которое Ник купил за год до этого в Париже. Он закрыл за собой дверь, молча прошел к кровати, сел на нее рядом с женой. Она никогда еще не видела мужа таким потерянным.

— Милый, что стряслось? — встревоженно спросила она.

— Неужели нацисты были правы? — пробормотал он. — Неужели я действительно осквернитель человеческого рода?

— О чем ты?!

Он повернул к ней мертвенно-бледное лицо:

— Только что в комнате Сильвии… Я вошел и увидел, что Чарльз целует ее…

Эдвина нахмурилась: