Эйлин Гудж - Чужое счастье

Лаура рассмеялась.

— Повезло Джеку: теперь у него будет две племянницы.

— Ты уже сказала Мод? — Финч почувствовала, как мокрый нос уткнулся в ее ногу, и наклонилась, чтобы потрепать Перла по голове, который хоть и был почти глухим и слепым, казалось, ощутил царившую в доме радостную атмосферу.

— Скажем, как только она вернется. — Финч вспомнила, что кружок кройки и шитья собирался по воскресеньям дома у Мавис. — А тебе не кажется, что она немного похожа на Гектора? — Лаура снова подошла к монитору и взволнованно посмотрела на фото.

— Кто, Мод? — поддразнила ее Финч.

Гектор поднялся с дивана и прошелся по комнате.

— Ты же знаешь, как говорят: все мексиканцы на одно лицо, — сказал он, подмигнув.

Лаура, казалось, только сейчас осознала новость до конца; она обняла Гектора с ликующим возгласом. Гектор оторвал жену от пола и начал кружить, и кружил до тех пор, пока оба не начали задыхаться.

Финч неожиданно вспомнила об Анне. Как они могут радоваться, когда ей по-прежнему угрожает опасность? Но жизнь продолжалась. Хорошее от плохого отделить так же сложно, как прошлое от будущего. Разве не этому Финч сегодня научилась с Люсьеном?

Она сама не заметила, как взяла Лауру и Гектора за руки, и они втроем принялись танцевать по комнате, а бедный старый Перл в замешательстве стоял и глядел на них, виляя хвостом.

— Я говорила, что окружного прокурора должны переизбирать в этом году? — Ронда нахмурилась, оторвав взгляд от бумаг, разбросанных по столу, и рассеянно потянувшись за булочкой.

Репортеры, круглосуточно дежурившие возле ее офиса, вынудили их найти другое место для встреч, и когда Анна предложила «Ти-энд-Симпаси», ее адвокат ухватилась за эту идею. Но Ронда выглядела очень нелепо среди украшенных цветочным узором штор и скатертей, а хрупкая чашка дрожала в ее руке, более привычной к седланию лошадей и натягиванию подпруг, и, глядя на это, Анна не могла не улыбнуться.

— И что? — она не понимала значимости этого события.

Ронда с резким звоном поставила чашку на блюдце.

— Он захочет повысить свой рейтинг. Такое громкое дело словно сделано на заказ. Он вытащит из него все, что можно.

— Ты всегда так оптимистично настроена? — Анна была слишком измучена, чтобы волноваться по пустякам.

— Только когда я знаю, что обвинение жаждет крови. Раз уж мы об этом заговорили, давай еще раз взглянем на отчет по результатам вскрытия. — Ронда начала перебирать файлы и бумаги, разбросанные перед ней.

Анна вздохнула.

— Мы ведь уже сто раз это делали.

Ронда резко подняла голову.

— У меня есть новости для тебя, дорогуша. Настоящая жизнь — это не «Секреты Лос-Анджелеса»: не бывает никаких улик в последнюю минуту, которые каким-то образом оказались невыявленными, никаких неожиданных свидетелей, внезапно появляющихся в решительный час.

— Прости, я не хотела…

— На самом деле все очень скучно. Проверка каждой детали — вот что самое существенное и к чему стараются не привлекать внимания. Именно так выигрываются дела, — продолжила Ронда, как будто Анна ничего и не говорила.

— Каковы шансы того, что дело закроют?

— Я сделаю для этого все возможное и невозможное, но не возлагай особых надежд. — На предварительном слушании, которое состоится через три недели, показания будут предоставлены для того, чтобы решить, является ли судебный процесс обоснованным, хотя Ронда предупредила, что лишь в редких случаях, обычно содержащих процессуальные ошибки, судебные процессы отменяют. — То, что у нашего друга, мистера Лефевра, есть решение, запрещающее тебе приближаться к нему, нам вряд ли поможет.

Анна содрогнулась при напоминании об этом. То, что когда-то казалось ей улыбкой фортуны, теперь очень больно ударило по ней. Они с Марком поймали Гленна в тот момент, когда он выходил из двери-вертушки, ведущей в здание офиса. Пойманный врасплох, Гленн сначала был вежливым, но быстро изменился, когда понял, зачем они пришли.

— Вы хотите поговорить? Хорошо, давайте поговорим, — он достал свой сотовый. — Я уверен, что детектив Берч тоже хотел бы принять в этом участие.

— Ради бога, Гленн, ты же знаешь меня! Ты не можешь действительно думать… — Анну остановила внезапная перемена, происшедшая с Гленном. Несмотря на то что он изо всех сил старался себя контролировать, его челюсти сжимались, и мышцы лица с одной стороны судорожно подергивались. И именно тогда Анна полностью поняла всю силу любви, которую он испытывал к Монике. Не романтическую влюбленность, а любовь сильного человека к кому-то, кто нуждался в защите, — влечение, которое Анна слишком хорошо понимала.