Надежда Семенова - Победа для Александры

— Ты в порядке?

Саша кивнула и попыталась спросить то же самое, но язык почему-то не слушался, его обволокло капризным, чуть тошнотворным привкусом наползающего обморока. А затем перестали слушаться и глаза. Костино лицо снова расплылось в бессмысленный блин. Последнее, о чем успела подумать Саша, — вместо надежности, уверенности в себе и собственных силах от Кости исходило тонкое, ломкое ощущение. Он казался хрупким, как… электрическая лампочка, внутри которой тускло тлела почти перегоревшая спираль. Бум! Голову будто запеленало в плотный кокон из ваты или еще чего-то, такого же мягкого и… душного. Саша потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, все по-прежнему сидели в машине. Валек впереди, опустив голову на руль, обнимал его обеими руками. Саша и Костя на заднем сиденье. Саша не помнила, как она там очутилась, представлять, как парни выволакивали ее бесчувственное тело и переносили назад, не хотелось. Голова казалась чужой и неприятно гулкой, во рту было сухо и шершаво. Мелкий нудный дождик стучался в запотевшие стекла, дробно постукивал по крыше. Было влажно и холодно. Саша чуть пошевелилась, Костя повернул голову и надтреснутым, притворно жизнерадостным голосом сказал:

— А вот и наше солнышко…

Валек тяжело оторвал голову от руля и, не оборачиваясь, пробурчал:

— Я это… пойду… сигарет… пошукаю, — и вышел из машины.

От несильного хлопка дверцы в голове у Саши снова нежно зазвенело, она невольно поднесла руку к виску.

— Больно? — хрипло спросил Костя. — Ты извини, мы не могли ехать в больницу…

Саша молча ждала продолжения, но его не последовало.

Несколько раз Костя собирался с духом, откашливался, затем принимался теребить верхнюю губу, словно заставляя себя замолчать.

— Что произошло? — тихо спросила Саша.

Костя с силой мотнул головой, резким движением вытащил что-то из кармана и сдавленно произнес:

— Сашка, так вышло. Сорвался я…

Он тыкал в Сашу предметом, зажатым в руке, и говорил, все больше возбуждаясь. Его речь была сбивчивой и непонятной. Но с каждым словом Саше становилось все холоднее, словно она заглядывала в бездонную пропасть.

— Гришка просил… последний раз… отморозки… бывает… мы же друзья. Он… кабан здоровый… оказался, матом меня послал… пацаны-ссыкуны, все такое… Валек его ударил, несильно… даже не кулаком… А потом… я не понял…

Костя смотрел сквозь Сашу невидящими глазами, словно и сейчас находился там, и все тыкал и тыкал рукой. Саша догадалась наконец посмотреть, что он держит в руке, и увидела… пистолет. Он лежал в большой Костиной ладони и выглядел совсем игрушечным, и пальцы, сжимавшие оружие, чуть подрагивали. Саша набрала в грудь воздуха и спросила, уже зная ответ, понимая, что она должна знать это точно:

— Ты его… убил?

И тут произошло странное. Если бы Костя вдруг заплакал, может быть, даже завыл или сделал бы что-нибудь такое же ужасное, она бы поняла. Но вместо этого он… засмеялся. Весело, как мальчишка. И стал говорить тоненьким таким голоском, ясным и тошнотворно… восторженным. Будто случившееся страшно его позабавило.

— Один раз. Я выстрелил всего один раз, и он сразу упал. Представляешь? Я даже и не целился вовсе. А он брык… на спину. И крови натекло… ужас!

Костя поднес к лицу руку с зажатым в ней пистолетом и вытер ею рот. Замер, глядя перед собой, вспоминая, а затем принялся мерно стучать этой же рукой по сиденью. Он стучал равномерно, как заведенный, и Саша боялась, как бы пистолет не выстрелил снова. Будто поняв Сашины опасения, Костя повернулся к ней и с веселостью, от которой жаром обдало кожу, сказал:

— Там был всего один патрон. О-дин! Представляешь, один! — Костя дико посмотрел на Сашу и тонким, почти визгливым голосом произнес: — Всего один хренов патрон, и мужик, а он здоровый был, не меньше меня… — Тут его разобрал нервный смех. Костя смеялся, не в силах остановиться, и от безумного его вида, а особенно от этого истеричного захлебывающегося смеха Саше стало совсем жутко. — Здоровый такой мужик, — Костя смеялся, вытирая выступившие слезы кулаком, из которого торчала рукоятка, — упал и сдох. Как миленький! Мы его в канал скинули… Брызги такие… разлетелись! Я все боялся, что там мелко, а он хорошо так… на дно ушел… Тяжелый, наверное!

Саша сидела неподвижно, ощущая заледеневшие пальцы ног и сердце, бившееся где-то во рту. Медленно-медленно, словно холодная стылая кровь загустела, и ему не хватало сил. С усилием, от которого снова заныла голова, Саша подняла глаза на Константина и произнесла, еле двигая замерзшими губами: