Надежда Семенова - Победа для Александры

Прошло два месяца. Длинных, как тень от страха, затаившегося внутри. Сегодня нашелся Валек. Вернее, Саша нашла его сама. Она поднялась на знакомый этаж общежития Института физкультуры. Дверь в блок была распахнута настежь, а в двери в Валькину комнату зияла огромная дыра, кое-как прикрытая картонным листом. Из дыры сильно дуло. Саша постучала. В комнате раздался непонятный шум, но ответа не последовало. Девушка толкнула дверь и застыла на пороге. Ветер, проникавший через разбитое стекло, гулял по комнате, балуясь разбросанными книгами и вещами. На столе, полу, повсюду валялись окурки и пустые бутылки. На кровати кто-то спал. Осторожно ступая по усыпанному разбитым стеклом полу, Саша подошла к спящему. Под шапочкой, натянутой на брови, обнаружилось одутловатое от многодневного пьянства лицо. Валек спал прямо в одежде, на грязном матраце, закинув ноги, обутые в кроссовки, на спинку кровати и сложив на груди разбитые в кровь кулаки. Из-под засаленной куртки выглядывали несвежие, порванные в нескольких местах спортивные штаны.

Саша сидела в холодной комнате до тех пор, пока Валек не зашевелился.

Новости были неутешительными. Костя завяз в Москве «под чеченцами». Гриша подался в теплые края.

— А как же ты? — Саша смотрела в лицо Вальку, пытаясь прочесть на нем следы былой дружбы.

Валек пошевелил затекшей ногой, посмотрел на нее вялым безучастным взглядом.

— А тебе-то чего? — неохотно сказал он. — Помочь хочешь?

— Может быть.

Валька молчал.

— Ты давно… тут? — Саша оглядела убогую обстановку.

— Деньги есть? — Валек привстал на локте.

— Немного. — Саша достала из сумки кошелек и вытряхнула содержимое на стол.

— Сгодится. — Валек сгреб деньги и поднялся с кровати.

— Костя ничего не передавал? — зачем-то спросила Саша.

Ей представился почтовый конверт, в котором лежало бы письмо. Не важно, с какими словами: последнего привета, прощальных слов, нежного прости. Ей захотелось, чтобы оно просто было.

— Забудь! — сказал Валек. — Костик нынче другой! — помедлил и добавил: — Баба у него в Москве, — тут он скабрезно засмеялся, — и не одна!

Саша побледнела. Валек перестал хрюкать, сквозь закись равнодушия неожиданно пробилась светлая прежняя улыбка.

— Брось, не бери в голову! У тебя все будет хорошо! — Валек неуклюже похлопал Сашу по плечу. — Да не марайся ты об нас! — с чувством проговорил он, повернулся и пошел, ускоряя шаг, отчаянно крутя головой, чтоб не обернуться и не встретиться глазами с девушкой из прошлого. Времени, когда все было хорошо…

«Хорошо, что сегодня суббота», — стоя под горячим душем, думала продрогшая Саша. Клубы пара быстро заполнили крохотную комнату, в которой размещались небольшая раковина и эмалированный поддон, «пигмейская ванна», как обозвала его злая на язык Галка. Сквозь шум воды Саша слышала, как хлопнула входная дверь.

Дрожащая, переполненная чувствами Сулима ушла на вечеринку. Редкое, надо сказать, событие. Отмечался день рождения Марии, но солью события было место праздника. Очередным бойфрендом любвеобильной эквадорки стал анголец Мануэль. Новость сама по себе малозначительная. Но вот соседом Мануэля оказался тот самый Габриэль — безответная Сулимкина любовь.

Всю неделю Сулима находилась в пограничном состоянии. Просиживала перед зеркалом долгие часы, приводя себя в порядок, критично присматриваясь к каждому волоску, выискивая дефекты внешности и пугаясь каждому покраснению на лице. Два дня подряд Саша засыпала под аккомпанемент зубной нити — Сулима остервенело шуровала ею, широко открыв рот и практически погрузив в него влажный взгляд огромных выпуклых карих глаз.

Она вновь и вновь отглаживала цветные юбки. Происходило это так. Сулима осторожно, стараясь не повредить маникюр на крепких длинных ногтях, набирала из-под крана стакан холодной воды. Журча, лилась вода, звонкими голосами переговаривались многочисленные тонкие, широкие, витые браслетики на смуглых руках. Шлепая ногами, обутыми во вьетнамки, шурша юбками, позвякивая браслетами, серьгами и бусами, йеменка проходила в комнату и там с грохотом раздвигала гладильную доску. Бережно раскладывала очередную яркую юбку, вытаскивая ее из брюха бездонных, спущенных с антресолей чемоданов. Набирала в рот воды из стакана, смешно, до невообразимых размеров раздувая щеки.

Саша каждый раз поражалась скрытому объему маленького, с яркими губками и маленькими темными усиками, ротика соседки. Сулима приподнимала плечи, Саша замирала, представляя потоки извергающейся воды, но арабка расходовала воду чрезвычайно экономно, опрыскивая ткань с мощностью одеколонного пульверизатора. Горячий утюг, фырча паром, следовал за мокрыми следами, оставляя за собой ровную, идеально отглаженную поверхность. Сулима рассматривала ткань на просвет и удовлетворенно цокала языком.