Максин Барри - Ловушка для Лиса

— Нет! — сказала Милеа тихим, но дрожащим от гнева голосом. — Я не стану женой Нолахо. Он ужасный, ужасный человек. Я его ненавижу. Я ему не верю. Он развратный, испорченный, злобный лгун, и я никогда не выйду за него замуж.

Если бы внучка топала ногами или кричала, как капризный ребенок, Боалу только посмеялся бы, но она говорила с такой твердостью и искренностью, что ее речь поразила его, точно гром с ясного неба.

Сама девушка была потрясена не меньше. Мгновение они в упор смотрели друг на друга, словно лишившись дара речи.

— Милеа, — проговорил наконец король, — тебе известно, что принцессы из нашего рода всегда становилась женами принцев с острова Аиха. Так было на протяжении многих веков.

Плечи девушки вдруг обмякли, словно не выдержав незримой тяжести. Она шагнула к деду, почти ничего не видя от наплывших слез.

— Ох, дедушка! Неужели ты не понимаешь, как это глупо? Быть может, те женщины любили своих мужей или в те дни такие брачные союзы действительно имели значение. — Приблизившись к королю, она обхватила ладонями его сухие старческие руки. — Дедушка, неужели ты ничего не понимаешь? Теперь, в наши дни, этот брак не значит ничего. Ничего.

Боалу медленно высвободил свои руки. Поступить так было все равно что перерезать себе горло, но все же он решился:

— Милеа, если ты немедленно не поедешь со мной… — начал он грозным тоном и осекся, уловив резкое движение у двери.

Услышав эти зловещие слова, Питер дернулся, словно его пронзили кинжалом. Он предвидел, что сейчас произойдет, и не мог допустить, чтобы Милеа пострадала из-за него. Такого ему не вынести.

— Нет! — воскликнул Питер. — Ваше величество, не делайте того, о чем вы потом пожалеете!

Милеа озадаченно глянула на Питера, поняв лишь, что он пытается защитить ее.

— Дедушка, — сказала она тихо, — перед тобой человек, которого я люблю. Это единственный мужчина во всем мире, за которого я выйду замуж. Понимаешь ли ты это?

Сердце Питера сжалось от нестерпимой боли. Надвигалась катастрофа, а его возлюбленной словно и не было до этого никакого дела.

— Милеа! — хрипло взмолился он.

— Ты никогда не станешь женой этого человека, — холодно произнес Боалу. — Иначе я лишу тебя наследства.

Ну вот он и выговорил это ядовитое слово с привкусом смерти. Но ведь у него просто нет другого выбора. Должен же он заставить эту упрямицу прислушаться к голосу разума.

Голова девушки рывком повернулась к нему, а прекрасные черные глаза широко раскрылись. Лишить наследства? Она попросту не верила этой угрозе.

— Дедушка! — выдохнула она, потрясенная до глубины души.

Боалу кивком указал на Питера.

— Выбирай, детка, — сказал он негромко, глядя в ее огромные несчастные глаза с тайным ощущением собственной вины. Он не мог себе представить, чтобы его внучка отреклась от него и своего долга, и все же стыдился того, что вынужден был прибегнуть к таким серьезным угрозам. Впрочем, эта рана залечится быстро. Милеа еще так молода…

— Выбирай: этот человек — или все остальное: твой титул, богатство, положение в обществе. Неужели он действительно стоит этого, Милеа? — мрачно спросил король.

Девушка не верила собственным ушам. И это говорит ее дед, старик, которого она любила больше всех на свете?

— Ох, дедушка, — пробормотала она, покачав головой, — если ты не шутишь…

— Не шучу.

Тряхнув головой, Милеа повернулась к Питеру. Он побелел и задрожал всем телом, и его лицо потеряло сейчас свою всегдашнюю грубоватую суровость. Питер был похож на человека, которому всадили нож в спину, и сделал это ее дедушка.

Милеа решительно повернулась к королю.

— В таком случае, дедушка, — печальным негромким голосом произнесла она, — позволь проводить тебя.

Боалу ничего не понимал. Ему и в голову не приходило, что внучка может ослушаться его. Но потом он осознал, какой выбор сделала Милеа, и глубокое, почти невыносимое чувство потери охватило его.

Король стиснул зубы и выпрямился, надменно вздернув подбородок. Глаза его излучали леденящий холод, такой же, как тот, что царил сейчас в его душе.

Питер шагнул вперед.

— Нет, Милеа, не нужно! — с болью воскликнул он. — Ты не должна ради меня отказываться от всего этого!

Девушка обернулась к нему. Глаза ее были влажны от слез, но в них светилась непоколебимая решимость.

— Ох, Питер, — нежно проговорила она, — ну, конечно же, могу.

Она распахнула дверь и взглянула на деда. Милеа чувствовала, что вот-вот заплачет, и сдерживалась из последних сил, не желая, чтобы Боалу увидел ее слезы.