Виктория Готти - Суперзвезда

Спустя некоторое время после возвращения в отель Кэсс позвонил Рудольфо.

— Я попросил сделать грубый монтаж фильма — просто скомпоновать все, что у нас есть, — сказал он. — Может, забежишь ко мне до вечеринки и все вместе просмотрим?

Складывалось впечатление, что Рудольфо пытается вести себя так, как будто между ними ничего не изменилось, но для Кэсс это было совершенно невозможно.

— Может быть, позже — ответила она, надеясь, что голос не выдаст боль и злость, которые мучили ее. Она не могла забыть об его интрижке с Челси. Ах, как бы ей хотелось доверять старинному другу! Но сейчас об этом и речи не могло быть — особенно с тех пор, как она обнаружила, насколько извращенной была натура Челси, как сильно эта женщина хотела уничтожить ее отца. Интересно, а какую роль в своих планах отводила она Рудольфо?

— Ладно. Но, Кэсс, должен признать, кажется, что мы победили. Я уже почти вижу «Оскар» на полке в офисе Роджера.

Кэсс совсем не хотелось обсуждать фильм. Сейчас ей хотелось выкинуть из головы «Опасные желания» вместе с Джеком Кавелли, Челси Хаттон и даже Рудольфо. Единственное, о чем она еще была способна думать, так это о том, как бы ей побыстрее вылететь в Лос-Анджелес. Вечеринка должна была стать последним аккордом. Конечно, ей придется позаботиться о своей внешности, иначе все сплетники быстро разберутся, что к чему, и вскоре газетные заголовки вновь запестреют подробностями ее личной жизни.

— Я мог бы заехать за тобой сегодня вечером, — предложил Рудольфо.

— Нет, не надо. Не уверена, буду ли я готова. Мне надо перезвонить тут кое-кому, пока еще не слишком поздно, и потом чуть-чуть вздремнуть. Давай встретимся в Мадриде.

Помедлив немного, Рудольфо бросил:

— Как хочешь, — и повесил трубку.

Кэсс устало посмотрела на своей наряд, висевший на дверце платяного шкафа. Его доставили еще до того, как она уехала на съемочную площадку сегодня утром, но у нее не было ни малейшего желания снять упаковку и взглянуть на него. Ее мучило то, что это именно Джек выбрал костюм и прислал его ей в номер. Она неподвижно сидела на кровати, прокручивая в мозгу все события прошедших недель… особенно тех выходных с Джеком. Как они на самолете возвращались в Венецию и он предложил устроить бал-маскарад, а она обрадовалась, как маленький ребенок. Тогда она едва могла дождаться того момента, когда в красивом костюме, потягивая шампанское, будет нежиться в лучах славы «Опасных желаний». И еще до того, как закончится праздник, примет его предложение. Но это было тогда.

Сейчас она собиралась бороться с Джеком, вытянуть из него все, что он знает об убийстве Ланы. Затем она разберется с Челси. Она разоблачит ее и унизит перед остальными, перед всей киностудией. Пора уже кому-то другому почувствовать ту сильную боль, которую чувствовала она, когда ее предали. Взгляд Кэсс упал на стоящую на туалетном столике фотографию матери в серебряной рамке, и слезы покатились по щекам. В сумасшедшей спешке съемок она совсем потеряла счет дням. Сегодня был день двадцать третьей годовщины убийства Ланы.

И снова Кэсс почувствовала себя испуганной и совершенно одинокой.

В бешенстве расхаживая по своему номеру, Джек допивал уже третий бокал скотча. В его воображении Кэсс вновь обвиняла его. Выражения предательства и разочарования в ее глазах было достаточно для того, чтобы заставить его встать перед ней на колени. А ведь, отправляясь в это сумасшедшее путешествие, он совсем не ожидал испытать такие чувства.

Остановившись перед окном, он выглянул наружу, совершенно не замечая расстилавшегося перед ним великолепного вида.

— Так это и есть сообщение Турмейна?

Джеймс кивнул:

— Более или менее. Роджер хочет, чтобы ты держался от нее подальше. Никаких рабочих контактов, никаких встреч. Отныне и до премьеры фильма все переговоры между «Колоссал» и «Десмонд» буду вести я. А там посмотрим. Может, это и не такая плохая идея, чтобы «Колоссал» в конце концов поглотил «Десмонд». Это ведь то, чего ты хотел, не так ли? Ну и давай это сделаем. Просто держись подальше от Кэсс.

— Черта с два! — закричал Джек. Он резко повернулся и посмотрел Джеймсу прямо в глаза. С яростью он метнул свой недопитый стакан через всю комнату, посылая в воздух сотни разноцветных брызг.

— Это я здесь главный. Я владелец «Колоссал». Черт, я и есть «Колоссал»! — Джек с чувством ткнул себя в грудь. — И теперь Турмейн будет решать, что хорошо для Кэсс? Почему сейчас? Большую часть своей жизни он просто игнорировал ее!