Кен Шэйкин - Соблазн

— Суньте ее мне в рот, — сказала она, не имея в виду ничего непристойного.

Первая затяжка заставила ее удивиться: когда-то она думала, что любит курить. Конечно, этот ее жест полон греховного удовольствия, но вкус сгоревшего пепла просто ужасен. К нему надо привыкнуть. Она помнит, что курила непрерывно, но все еще не привыкла к нему. Курила на протяжении всей своей беременности, и без сомнений, это способствовало врожденному дефекту дочери — ее оптимистичному характеру. Как она смогла бы пройти через испытание в суде, если бы не пила. Дым, конечно, душит и отравляет, но как хорошо сочетается с алкоголем. Он помогает голове закружиться еще больше. Вот и сейчас ядовитый дым просто необходим, чтобы уничтожить букет запахов, которые можно описать как резкую вонь самца, выработанную путем эволюции для того, чтобы отталкивать женщин во все моменты жизни, кроме полового акта, и держать других самцов в отдалении. Это, должно быть, благоприобретенный запах. Как у грибов таллофитик — эвфемизм для плесени. Довольно вкусной плесени, приготовленной в масле с чесноком.

— В этом богом забытом месте где-нибудь должен быть вокзал. — Она дышит с трудом, стараясь провентилировать свое ощущение направления, спутавшееся из-за курения. Она чувствует себя крысой в лабиринте дубовых корней, которой всюду мерещится запах сыра. — Если я стану искать вокзал, то никогда не найду хайвей и нам обоим придется провести ночь на паркинге, заполненном пригородными бродягами. Не будьте глупцом. Люди не только трахаются в своих машинах. Что касается меня, я никогда не спала в своей машине. Я могу находиться в ней только когда еду.

Она слишком много говорит. И ждет, когда он что-нибудь скажет.

И он сказал:

— Вы живете в этом городке?

Это что, способ продолжить случайное знакомство?

— Вы хотели сказать: в городе?

— Я хотел сказать: в этом маленьком городке.

— Но это не маленький городок, дорогой. Это — мегаполис. Пригород охватывает все Восточное побережье. Я живу в другой его части. И очень некрасиво со стороны ваших работодателей бросить вас одного в этой дикой местности. Вам следовало бы подождать, когда вас отвезут назад.

— Не думаю, что это хорошая идея — ждать, когда тебе говорят: уходи.

— О, простите. — Ее укололо чувство вины. Водителю следовало всего лишь пожелать ковыляющему пешеходу хорошей прогулки. А сейчас она чувствовала себя почти обязанной отвезти его туда, куда ему надо. — Они действительно выгнали вас?

— Уи, мадам.

— Моя дочь приложила к этому руку. Ей не понравилась мысль об альянсе ее матери и официанта. Хотя я только спрашивала вас, откуда вы и где живете.

— У американцев слишком ханжеские взгляды.

— Не у всех.

Он мягко улыбнулся. Она отвела взгляд от дороги, встретилась с ним глазами и тоже улыбнулась.

— Так все-таки где вы живете? — Она не дождалась ответа на вопрос. Появился знак, указывающий на хайвей, ведущий к городу. — Послушайте, мне действительно жаль, что я навредила вашей карьере.

— Не беспокойтесь. Это случайность, что я там работал. По профессии я не официант.

— А кто вы по профессии?

Подсобный рабочий? Наемный жиголо?

— Я работаю с красками.

— Красите дома?

— Я художник.

Как она могла догадаться об этом? Действительно ли в его вони присутствовал запах скипидара? Она обнаружила, что запах этого мужчины более приятный, чем казалось ей час назад (во всяком случае, менее агрессивный). И сам мужчина определенно не лишен привлекательности. Непринужденность в общении придает ему и изящество, и мужественность. Когда она впервые встретилась с ним глазами, сразу почувствовала что-то, кроме запаха. Определенную загадочность. В этих местах трудно встретить подобных мужчин. Слабых мужчин, способных понять, что женщины реально хотят от них. Мужчин, которые едят улиток. Молодых мужчин, которые не боятся женщин старше себя. Мужчин, которые знают, как всасывать устриц.

Она решила забыть о железнодорожной станции и отвезти его домой. Это самое меньшее, что она может сделать после того, как разрушила его новую и достойную восхищения карьеру. Надо везти его прямо в кровать. Это будет самое явное совращение, когда-либо происходившее в сфере обслуживания. А почему бы и нет? Ей больше нечего делать, только смотреть телевизор, настроенный на последнее стихийное бедствие. Надо признать, что он на десяток или около того лет моложе ее, но разницу между ними едва ли можно назвать поколением. Они компенсируют возрастной разрыв, соединив свои гениталии.