Кен Шэйкин - Соблазн

Лежа в грязи, завернутая в свою шубку, пушистую вторую кожу из норки и перьев страуса, она чувствовала себя как животное, в шкуру которого была одета. Гибрид норки и страуса. Выживание в условиях дикой природы. Никаких заводов, только буйная растительность. Надо думать об этом месте, как о пещере с разведенным в ней очагом. Центральное отопление состоит из пепельницы с остывающим пеплом, утренней чашки кофе. Она поморщилась от огня. Из своего полулежачего положения она могла видеть ужасающие холсты. Это было нетрудно, они прямо бросались в глаза. Это ее галлюцинация или реальная довольно большая картина изображала художника в муках сексуального самоубийства. Похоже, он занимался мастурбацией с колуном. Абстрактная картина, выдержанная в темно-красных тонах, изображала серийное убийство, навеянное материнской любовью. Хотелось надеяться, что он убивает не во время первого свидания!

Менее сюрреалистичен художник, представленный в этой галерее.

Сбросив обезьянью шкуру на кучу тряпья, обезьяна чувствует себя как дома. Засучив рукава, художник может сконцентрироваться на деле своей жизни. Он включает круглый шар с какой-то коричневой смесью, который окуривает комнату отнюдь не неприятным запахом горящего крема для обуви. Пьянящая смесь неясных воспоминаний об утраченной юности стимулирует лучше, чем обонятельный спазм.

В прошлом, когда она думала, что никогда не станет пьяницей или чьей-то женой, она набиралась опыта, имея дело с мужчинами, среди которых были и наркоманы. Хотя сама только пила, она встречалась с несколькими проходимцами, обкуренными марихуаной. Среди них был глупый толстый немец, от которого пахло жареной колбасой. Интересно, что с ним стало? Вероятно, вернулся к себе на ферму, чтобы жениться на булочке с горчицей. Невозможно избавиться от обязанностей, даже когда вы трахаетесь. Эволюция сделала двуногое размножение отсроченным действием. Прежде чем размножаться, молодые люди должны наиграться, отравить себя, забыв о своем предназначении. Достаточно оглупленные, они могут пойти на внебрачную связь, стараясь избегать ужасной правды о своей скотской жизни, и не думать о том, что однажды станут такими же, как их родители. Обычно к третьему десятилетию они обретают здравый смысл и начинают жить как все. Зрелый организм отказывается от своего индивидуализма и клянется строить гнездо, осваивать профессиональную деятельность и пить в рамках, ограниченных обществом, для того чтобы провести остальную часть своей жизни оплакивая лихого homo erectus, который когда-то передвигался на четырех конечностях. В процессе воспоминаний промываются маринадом мозги, печень и яички, медленно, но верно превращая просто животных в тех животных, какими они всегда должны были быть. В быков или свиней согласно полу.

Она пытается поудобнее угнездиться на полу, формируя сиденье из кучи тряпья, и они уютно устраиваются для проведения романтического вечера. Он открывает бутылку дешевого вина. И следующее, что она помнит, — это то, что она лежит на постели из тряпья с самым вонючим мужчиной, пьет какие-то помои и вдыхает его аромат. Она даже вдыхает запах обувного крема. Несмотря на гротескность ситуации, в ней есть что-то прекрасное. Они не прикасаются друг к другу. Барбара даже не сняла перчатки. Они лежат молча. Говорить не о чем. Она думает о том, как объяснить, почему, отпив половину бокала, уйдет, оставив мужчину в его нищете. Придя сюда, она пощекотала свои фантазии, но реальная действительность подавляет эти волнующие ощущения. Она окунулась в зловоние настоящей жизни. Это жизненно необходимо, потому что лучше того, что она видит по телевидению. Но смертельно опасно. На этот раз она пьет не одна, но эта дрянь по вкусу похожа на жидкость для зажигалки.

Итак, она нарушила первое и второе правила пьянства. Пейте все, что хотите, но только хорошего качества. И если вы вырубитесь, не начинайте пить снова, пока не пройдете цикл следующего дня со сном, кофе, пищей и водой и не восстановите видимость трезвости настолько, что сможете заметить продолжающуюся интоксикацию. Но раньше, чем отпила полбокала, она снова вырубилась, вероятно от запаха, на этот раз на постели из тряпок. Когда она пришла в себя, ей стало ясно, что не следовало делать и первый глоток, потому что теперь ее мучила еще более ужасная головная боль, а самый вонючий из всех живущих мужчина пытался ее трахнуть.

Должно быть, эта вонь привела ее в чувство. Но, честно говоря, именно этот запах, объединенный с его нежными ласками, возбуждающе подействовал на нее. Его страсть была такой же терпкой, как и его запах. Она только подумала, что перед тем, как заснуть, радовалась, что у них не было секса, потому что у нее есть достоинство, а мужчина — джентльмен, хотя от него исходит ужасный запах. Необычайно влекущий, но все равно ужасный. Она в изнеможении откинулась и мгновение спустя поняла, что этот человек принес ей удовлетворение, которого никогда не давал ни один мужчина. Ничего похожего она не испытывала. Должно быть, дело в его огромном крючковатом пенисе. Что же еще можно было ожидать от мужчины с таким огромным крючковатым носом? Весь акт занял не больше времени, чем требуется для того, чтобы выпить бокал «Мартини», но имел эффект полного внутреннего массажа, в этот процесс были вовлечены не только родовые пути, но и другие внутренние органы, нажимались какие-то кнопки, вызывающие неуловимое желание помочиться или запеть. Ее влагалище пело бы, если бы в нем не было затычки. Ля. Ля. Ля. Он наносил бесчисленные удары, двигался вверх-вниз и из стороны в сторону — потрясение, которого она не испытывала никогда раньше. Свинья двигала только вверх-вниз и, поскольку становилась все более тучной, могла с трудом забираться на нее, не обращая внимания на скрипящие пружины. В любом случае что сравнивать хрен с пальцем. Вперед!