Анна Смолякова - Прощальное эхо

Он поднял на нее глаза, и Оксана увидела, что в них прыгают мелкие насмешливые бесенята.

— А вместе выйти из зала мы никак не можем? — поинтересовался Потемкин. — Или у тебя в туалете тайная встреча и связной должен видеть, что ты пришла одна?

— Можем, конечно же, можем. Только не надо провожать меня до самой таблички с девочкой в треугольном платье… Знаешь что, возьми мне в буфете попить и какой-нибудь бутерброд. Есть почему-то хочется ужасно.

Андрей кивнул и посторонился, пропуская ее впереди себя по проходу. Оксана начала пробираться между двумя довольно тесно стоящими рядами кресел, стараясь не задевать колени театралов, предпочитающих и во время антракта оставаться в зале. Она пробиралась мимо бабушек с программками и замшелых холостяков в потертых пиджаках, а в голове весело и азартно звучала песня Александра Малинина: «Леди Гамильтон, леди Гамильтон, я твой адмирал Нельсон»…

Они расстались у выхода из зала. Андрей направился к буфету, а она — в дамскую комнату. Сюда выстроился длинный хвост из женщин со скучно-непроницаемыми лицами. Оксану всегда немного смешило особенное выражение физиономий дам, пытающихся попасть в театральный туалет. Или же, к примеру, в «Макдональдс». Каждая отдельно стоящая женщина, казалось, объясняла: «Не знаю, кто зачем стоит, а я — только припудрить нос и поправить прическу». Она пристроилась в самый конец очереди, которая продвигалась очень медленно. Оксана подумала, что Андрей, наверное, уже успел купить пепси-колу с бутербродом. От нечего делать она принялась мысленно считать, через сколько секунд в среднем хлопает дверь туалета, извещая тем самым, что еще одно место освободилось. Когда впереди нее осталось всего два человека, из уборной вышла Нелька Усачева. Вот уж кого Оксане хотелось видеть меньше всего! После того инцидента с ее купальником на конкурсе красоты она избегала с ней общаться и на лекциях специально отсаживалась на противоположную сторону аудитории. Впрочем, Нелька, похоже, не особенно от этого страдала. Сейчас на ее лице легко читалась полная и безоговорочная уверенность в том, что она «всех милее», «румянее», «белее», а также богаче, стильнее и счастливее. Одета Усачева была действительно стильно и дорого. До самых щиколоток нежно мерцающим потоком стекало вниз черное шелковое платье с двумя кружевными клиньями по бокам, тонкие бретели открывали округлые белые плечи. Волосы ее, прежде неопределенно-русые, теперь приобрели рыжевато-каштановый цвет и были высоко забраны на затылке, а от виска чуть ли не до ключицы спускалась прямая, как бы выбившаяся из прически, прядь. В руках Нелька держала маленькую шелковую театральную сумочку на золотой цепочке.

— О, Плетнева! — громко воскликнула она, с неожиданной радостью, по-деревенски раскидывая в стороны руки. Оксана почувствовала, как внутри у нее все сжалось. С того самого момента, как «китовый ус» из чашечки вонзился в ее грудь, она возненавидела Усачеву, самим фактом своего существования напоминавшую ей о собственной бедности и плебействе. Но сегодня Нелька, видимо, неудержимо хотела общаться. Она пристроилась рядом и, что самое неприятное, взяла Оксану под локоток.

— Ну откуда ты здесь? Какими судьбами? — голос у нее остался все таким же противным и мяукающим, а выражение лица глупым, как, впрочем, и вопросы, которые она задавала.

— В театр пришла. Спектакль посмотреть, — Оксана пожала плечами.

— И я, представь себе, тоже!.. Нет, обычно мы с мужем ходим только на премьеры, но сегодня почему-то не хотелось ни в ресторан, ни в клуб… Мы даже подумали, а не сходить ли нам в кино, а там поцеловаться на заднем сиденье, как в юности? Но, к сожалению, во всех кинотеатрах сейчас мебельные салоны, пришлось выбираться в Маяковского.

Оксана смотрела, как шевелятся на широком, с раскосыми глазами лице тонкие карминовые губы, и думала о том, что Нелька, наверное, никогда в жизни не целовалась в кинотеатре. Даже выражение-то выбрала сугубо автомобильное — «заднее сиденье». Да, собственно, и смысл ее реплики был отнюдь не в «сиденье» и не в «кинотеатре». «Ударные» слова: «муж», «ресторан», «клуб» — Усачева выделяла довольно четко. Наверное, предполагала, что собеседница немедленно начнет кусать локти и рвать на себе волосы от зависти.

— Девушка, вы заходите или нет? — недовольным тоном поинтересовалась женщина, стоявшая сзади. Действительно, из дамской комнаты вышли уже два человека, а Оксана бестолково стояла перед дверью. Обрадовавшись возможности избавиться от Нельки, она виновато развела руками.