Барбара Делински - Случайная судьба

— Расскажи мне, — попросил он. — Расскажи все, как было.

Хизер застыла, стараясь прочесть то, что пряталось в глубине его глаз. «Говори же! — кричали они. — Расскажи мне все. Я люблю тебя. И я должен знать. Но это ничего не изменит, потому что я люблю тебя!» — Она обхватила его руки своими, по щекам ее текли слезы.

Все, что так долго скрывалось в ее душе, теперь выплеснулось наружу.

— Я не хотела встречаться с ним. То есть мы встречались, но потому, что все это было похоже на волшебную сказку… Кто я, а кто он? Мне казалось, я грежу. Но потом, потом все пошло наперекосяк. Впрочем, я с самого начала знала, что так будет. Уж слишком разные мы с ним были. Я предупреждала его, но он только смеялся, говорил, что все в порядке, что он меня любит. Не нужно только, чтобы о наших отношениях до поры до времени кто-то знал. А уж потом он, мол, готов кричать об этом на весь мир. — Хизер горько усмехнулась. — Он просто обожал так говорить, словно гордился этой любовью…

— Но ведь он тебя бил! — взорвался Мика, осторожно коснувшись кончиком пальца едва заметного шрама в уголке ее рта.

— Когда напивался. Правда, он всегда извинялся потом… И за то, что выпил, и за то, что поднял на меня руку. А я любила его. Вернее, не его даже, а эту нашу волшебную сказку. Потом я забеременела. Он пришел в ярость. Сказал, что ребенок не может быть его. Клялся, что всегда предохранялся.

— Это действительно так?

— Когда вспоминал об этом. Но это был его ребенок. У меня не было никого, кроме Роба. И я вовсе не настаивала на том, чтобы он женился на мне. Только хотела, чтобы он помог мне, когда родится малыш. — Голос Хизер упал до едва слышного шепота. — Я хотела ее. Господи, как я ее хотела!

— В тут ночь вы тоже поссорились из-за ребенка?

— Я тут ни при чем! Я вообще не хотела начинать этот разговор. Я была на работе, но Роб отыскал меня и там. Он таскался за мной по пятам и все время пил. Потом он совсем потерял голову — начал выкрикивать мне вслед грязные ругательства, все поворачивались, смотрели на меня… Под конец он потребовал, чтобы я сказала, избавилась ли я от ребенка. А когда услышал, что нет, заорал, что сам, собственными руками избавит меня от него…

Мика почувствовал тошноту.

— Что?! Что он сделал?!

— Ударил меня. Сказал, что вышибет из меня это отродье… А потом схватил за руку и потащил куда-то, где не было людей. Я вырвалась и побежала. Он погнался за мной.

В ее глазах была такая боль, что Мика почувствовал жгучее желание заставить ее замолчать. Хватит с нее этих воспоминаний, подумал он.

— И что случилось тогда?

— Я поверила, — едва шевеля побелевшими губами, прошептала она, — что он это сделает — изобьет меня до полусмерти и убьет моего ребенка. Я не могла позволить, чтобы это случилось. Поэтому я бросилась на автостоянку к своей машине, завела ее и поехала. Было темно. Помню, как выехала на открытую часть стоянки, помню, как подумала, что я уже почти на свободе, как сильнее нажала на газ… Мне и в голову не приходило, что он может выскочить прямо перед колесами! — Хизер задрожала. — Я не знала, что он умер. Подумала, что просто помяла его, ведь пьяницам, говорят, везет, а Роб к тому времени был пьян в дым. Да и потом, он ведь был Диченца. А у них не принято умирать такой смертью. У Диченцы девять жизней. Они всегда падают на лапы — так он сам говорил.

— И все-таки ты сбежала…

— Он ведь был Диченца! — крикнула она. — Ему ничего не стоило заявить на меня в полицию, и тогда меня бы бросили за решетку, а потом отобрали бы моего малыша! Что же мне было делать — сидеть и покорно ждать, когда за мной придут?! Да, я сбежала из города. А когда узнала, что он мертв, решила убраться еще подальше. Потом мне пришлось отдать малышку. Это едва не убило меня, но зато теперь она была в безопасности. А после я приехала в Лейк-Генри, встретила тебя, девочек — и я постаралась забыть весь этот ужас. Говорят, если долго притворяться, что ничего не было, под конец сам поверишь в это. Так случилось и со мной. Но иногда…

— Что — иногда? — жадно спросил Мика.

— Когда ты заговаривал со мной о свадьбе, о наших собственных детях, я снова начинала вспоминать. Я снова слышала это.

— Слышала что?

— Удар… Глухой стук, с которым тело ударилось о землю. Я до сих пор слышу его, слышу громко, отчетливо… Если бы ты знал, как это ужасно, Мика! А тогда, если бы не малышка, которая требовательно толкалась внутри меня, клянусь, я бы наложила на себя руки. Не смогла бы пережить мысли, что убила его.