Барбара Делински - Случайная судьба

— Ты не знаешь, какая у них власть. Они без труда смогут засудить и невиновного.

— Но не на этот раз! У нас есть копии протоколов медицинских обследований. Копии договора об усыновлении. И Эйден.

Хизер, покосившись в его сторону, прижалась к Кэсси.

— Что ж, почему бы и нет… — прошептала она.

Комнатка была такой крошечный, что ее ответ услышали все.

Эйден выступил вперед.

— Речь идет о жестоком обращении, о насилии. И не только физическом. Их семейство злоупотребило своей властью, а это недопустимо! Роба уже нет в живых. У вас своя жизнь. Какое у них право преследовать вас после стольких лет? Вы и без того уже пострадали. Я ведь сам когда-то возил вас в больницу. Дважды, если не ошибаюсь. И еще тогда предупреждал старика, что добром это не кончится. Но он сказал, что мне лучше забыть об этом разговоре.

— А вы так и сделали! — взорвался Мика. — Засунули свой поганый язык в задницу и молчали, когда ее обвиняли в убийстве!

— Но она ведь сбежала, — возразил Эйден. — Исчезла, словно растворилась в воздухе. Никаких следов! Я и решил, что у нее все в порядке. Мое преступление состоит лишь в том, что я позволил всему идти своим чередом. Не думайте, что мне было легко — мне ведь пришлось со всем этим жить. Но еще не поздно все исправить.

Кэсси решила, что пора перейти к более насущным вопросам.

— Насколько я понимаю, слабое звено — это мать Роба. Он был ее ребенком, и она скорее умрет, чем позволит вывалять его имя в грязи. К тому же в этой истории был еще ребенок. — Взгляд Хизер метнулся к Мике, и Кэсси встряхнула ее за плечи, чтобы та не отвлекалась. — Мать Роба очень набожная женщина. Она не допустит, чтобы в газеты просочилось хоть слово о том, что ее сын хотел уничтожить еще неродившегося ребенка. Да еще своего собственного.

— Он утверждал, что ребенок не его, — уже громче проговорила Хизер.

— Это не проблема. Тесты докажут, что именно Роб был его отцом.

— Но как? Без ребенка? Я даже не знаю, где она сейчас.

— Мы отыщем ее, Хизер. Доверься мне, дорогая.

— Она возненавидит меня за это.

— Никто не станет ненавидеть тебя за то, что ты сделала тогда ! Но вот за то, что ты делаешь сейчас, мы иной раз и впрямь готовы были тебя придушить! — улыбнулась Кэсси. — Та Хизер, которую мы все знаем, — сильная. Она все может. А та, что сейчас за решеткой, совсем на нее непохожа. Мы хотим, чтобы вернулась та, наша Хизер, которую мы все любим.

— Но…

— В конце концов, кто из нас совершенство? Твое молчание — это упорное, дурацкое нежелание говорить — вот что самое ужасное. Все остальное мы сможем тебе простить.

И глаза Хизер снова, как и прежде, обратились к Мике. Но на этот раз она уже не отвела взгляд.

Поппи жадно ловила каждое слово. Она просто ела Хизер глазами, боясь даже моргнуть, чтобы, не дай бог, что-то не упустить. В душе она молила Хизер прервать наконец это упорное молчание, рассказать обо всем, защищаться, в конце концов. Когда взгляд Хизер остановился на лице Мики, глаза самой Поппи обратились к Гриффину.

В его глазах стояло ожидание.

«Ты и вправду знаешь обо всем?» — мысленно спросила она.

В ответ — едва заметный кивок.

«И прощаешь?»

Он снова кивнул. Потом выразительно поднял брови.

«А ты? — говорили его глаза. — Ты прощаешь?»

Конечно, Поппи с радостью готова была простить Хизер. Сейчас она прощала всех: Мику — за то, что рычал и срывался на всех подряд, словно цепной пес, Гриффина — за то, что вся эта история, в сущности, была на его совести… собственную мать — за то, что та столько лет корчила из себя воплощенную добродетель, Лили — за ее красоту (благослови ее, Бог!) и даже Роуз — за ее вечное занудство. Только вот простить себя было намного труднее.

Под конец Мика не слышал уже почти ничего из того, что говорила Кэсси. Ему было не до того — он старался вспомнить все то хорошее, что было в его жизни с Хизер, все то, о чем он так тосковал и что хотел вернуть. Да, он действительно этого хотел, особенно когда она смотрела на него так, как сейчас — словно он был для нее центром Вселенной.

— Это все, что нам нужно, — сказала Кэсси, и Мика встряхнулся, с трудом заставив себя вернуться к реальности. — К сожалению, одних только слов Эйдена мало. В конце концов, в ту ночь в машине ты была одна, и поэтому сама должна рассказать нам, что тогда произошло.

Все это время, пока Кэсси говорила, взгляд Хизер не отрывался от лица Мики. В глазах ее плескался страх, и это разрывало ему сердце. Внезапно стена, на которую он опирался, показалась ему какой-то особенно твердой и холодной. Оттолкнувшись от нее, Мика плечом раздвинул всех, взял в ладони ее лицо и заглянул ей в глаза.