Тамара Перова - Желтый бриллиант

Василия провели в спальню мамы. Комната была площадью с однокомнатную квартиру. Татьяна Петровна лежала на «королевской» кровати. Из капельницы в вену медленно капало лекарство. Лицо красное от высокой температуры, пересохшие губы, прикрытые воспаленные глаза. Васька с испугом посмотрел на мать. В глазах сына блеснули слезы. Он отвернулся от невыносимого для него зрелища и стал рассматривать спальню мамы. Большая часть комнаты представляла собой эркер, обставленный бледно-розовым угловым кожаным диваном, большим, уютным креслом, мощным журнальным столом со столешницей из розового каррарского мрамора. Стол был застелен белой салфеткой и заставлен предметами медицинской помощи. На краешке дивана скромно сидела молоденькая медсестра. Она встала, приветливо кивнула Василию, поменяла марлевый компресс из уксусного раствора на лбу Татьяны Петровны, смочила ее губы водой.

Васька подошел к матери, погладил рукой одеяло и тихо спросил:

— Мам, что будем делать?

Татьяна Петровна прохрипела:

— Все, что скажет адвокат, мы с ним основное обсудили. Иди, и слабо махнула свободной от капельницы рукой в сторону двери.

Васька вышел в холл, похожий на зимний сад, с диванами, креслами, большим журнальным столом и телевизором в треть стены. В холле находились два человека. Первым представился тот, который был в зеленоватом медицинском халате и смешной шапочке:

— Александр Иванович Пиневин, заслуженный врач России. Если нет вопросов, я пойду к больной.

Васька почти выкрикнул:

— А она не умрет?

Доктор посмотрел на пальму и пошел к больной. Элегантный мужчина средних лет, в дорогом костюме, модной сорочке и галстуке, оторвал глаза от компьютера. Жестом предложил устроиться в кресле напротив.

— Я адвокат Вашей мамы, Татьяны Петровны Видовой. Вы ее сын, Василий Николаевич Большаков? Меня зовут Даниил Юрьевич Загоскин, — адвокат вручил Ваське свою визитку. — У нас будет долгий разговор, Вы готовы?

— Да, конечно.

Василий впервые в жизни почувствовал себя не ребенком, а взрослым мужчиной. Теперь он отвечает за семью. Только бы мама быстрее выздоровела, он будет с нее пылинки сдувать. О чем-то другом он даже не мог подумать. Конечно, он найдет работу, и будет вкалывать как папа Карло.

Даниил Юрьевич спросил:

— Вы поддерживаете сторону отца или матери? Я понимаю, это — трудный выбор.

Василий покраснел от возмущения.

— Мама, только мама! Если бы Вы знали…

Даниил Юрьевич перебил Василия.

— Сейчас многое зависит от Вас. Я вчера, поздно ночью, общался с адвокатом господина Большакова… старшего. Странный тип. Я знаю все адвокатское сообщество Москвы и Санкт-Петербурга. Этого человека я увидел впервые. Но документы, информация в Интернете… все соответствует. К сожалению, у нас очень мало времени.

Адвокат Загоскин и Василий Большаков беседовали очень долго и напряженно. По несколько раз «проигрывали» и оценивали все возможные варианты событий. Оба понимали, что судьба все равно предложит свой вариант, от которого нельзя будет отказаться.

Доктор Пиневин подошел к Татьяне Петровне, измерил температуру, покачал головой. Много, слишком много! Он достал из-под журнального стола мобильный диагностический центр, размером со средний компьютер, настроил функцию УЗИ и опять, в десятый раз, стал смотреть на монитор. Подошла медсестра. Она заканчивала 1-й Медицинский институт и специализировалась по кафедре ультразвуковой диагностики.

— Александр Иванович, Вы посмотрите область малого таза в 3D проекции.

Маша застучала по клавиатуре, как маленький дрозд. Вот она, цветная, вращающаяся картинка!

— Стоп! Маша, смотри, что это? — почти закричал, забыв про медицинскую этику, доктор Пиневин.

Маша, как на экзамене, ответила:

— Это шов от очень давней операции. Сейчас так не шьют. Вот, обратите внимание!

Александр Иванович и Маша буквально влезли в монитор. Маша была права.

— Застарелый шов на почечной лоханке при сильном переохлаждении ног, на фоне стресса…

Доктор Пиневин продолжил:

— Может спровоцировать мощный воспалительный процесс. Но что скажет сама больная?

Больная в полузабытьи дремала и ничего не слышала.

Маша вышла в холл, спустилась на первый этаж — попить кофе. Александр Иванович присел рядом с Татьяной Петровной, посчитал пульс. Похоже, сердце начинает уставать от борьбы с воспалением.

— Таня, Вы меня слышите?

Давно забытое обращение, вернуло Таню к действительности. Николай Александрович должен активизировать всю свою интуицию, всю практику психолога.