Тамара Перова - Желтый бриллиант

— Ты поедешь в поселок Черноуголь, 98 километров от Москвы. Комната — в четырехэтажном кирпичном доме, есть вода и сортир. Если откажешься на суде — убью. Все остальное — мое. Все юридически доказано. Короткие гудки.

В глазах у Татьяны Петровны все поплыло. Он сошел с ума. Его надо спасать, но как? Она перезвонила по высвеченному номеру. Голос в телефоне ответил, что номер набран неправильно. Обратной связи нет, и не будет. Она шла по краю асфальтированной дороги вдоль аллеи. Неудержимо текли слезы, они накапливались на стеклах очков и полностью застилали видимость. Песик весело бежал домой.

Татьяна Петровна услышала легкий шум приближающегося автомобиля. Через мгновение, в метре от нее, на бешеной скорости, пронесся огромный джип. Воздушная волна сбила с ног, и она упала на спину. В левой руке она крепко сжимала рулетку с поводком Чипсика.

Татьяна Петровна лежала на спине, лицом к небу, на большом, очень старом кусте черемухи. Она знала это куст и всегда останавливалась полюбоваться его цветением и насладиться терпким ароматом пышных, цвета костяного фарфора, соцветий. Она не шевелилась, глаза были закрыты. Ноги, по колено — в талом снежном месиве. Между асфальтированной дорогой и парком не было тротуара или хотя бы обочины. Куст черемухи и асфальт разделяла неглубокая, в полметра, ямка. Именно в нее угодила Татьяна Петровна. На асфальте собралась небольшая группа людей, кто-то достал телефон вызывать «скорую». Но больше всего — обсуждали страшное зрелище. Женщина, гулявшая с маленьким ребенком, схватила малыша на руки, закрыла детское личико и почти бегом заспешила к выходу из парка. Мальчик постарше заплакал. На сухом от теплого весеннего солнца асфальте, на боку, вытянув перед собой все четыре лапки, лежал Чипсик. Из-под Чипсика медленно вытекала лужица крови. Плотный комбинезон прятал раздавленные внутренности маленькой собачки. Казалось, что Чипсика просто прогладили утюгом вместе с его одеждой. Люди отворачивались и быстро уходили.

Татьяна Петровна открыла глаза. Сначала она решила, что умерла, потому что ее сбила машина. Но на яблоне, которая росла за черемухой, сидел воробей и звонко чирикал. Татьяна Петровна подумала: «Навряд ли в Раю живут воробьи». Она повертела головой и привстала, затем села и поболтала ногами. Так делают дети в жару, сидя на берегу маленького теплого прудика. В левой руке она крепко держала рулетку с поводком Чипсика. Кто-то из тех, кто стоял на асфальте, громко сказал:

— Посмотрите на ее лицо, да она пьяная, алкоголичка. Протрезвеет и сама вылезет. Им — не привыкать.

И люди разошлись. Быстрее от этого кошмара.

Татьяна Петровна попыталась встать на ноги, но еще больше увязла в мокром, рыхлом снегу. Чипсик странно молчал. Она потянула за поводок. Ей показалось, что на другом конце поводка привязана большая мокрая тряпка. Не выпуская рулетки из рук, она краем шали протерла очки. Она увидела Чипсика и громко закричала:

— А…а…а.

Время было обеденное. Олег Борисович Сикорский, президент государственной компании «Промнефть», самый крупный частный акционер компании, богатейший человек. В таблоидах «Форбс» его имя постоянно передвигали: с пятого — на седьмое место, с седьмого — на четвертое место. О нем говорили почти шепотом. Истины никто не знал.

Олег Борисович, в сопровождении охранника, бессменного и надежного Сережи, вышел на послеобеденную прогулку. Он всегда прогуливался именно здесь. Совсем близко от «конторы», и есть асфальт для сопровождающего автомобиля. Господин Сикорский ездил на бронированном «Мерседесе» представительского класса.

Олег Борисович услышал громкий женский крик и, пройдя десяток метров, увидел поистине страшную картину. Собак и собачек он не любил, но крик женщины буквально раздирал душу. Олег Борисович, не задумываясь, прыгнул в снежное месиво.

«Предсказание шао-линьского монаха, похоже, начинает сбываться, — подумал он. — "Странная" немолодая женщина стоит по колено в луже. Рядом кровь, но не человеческая! Это — самое главное, не человеческая, а собачья. Это — жертвоприношение во имя Будущего, в искупление прошлых грехов!» Если каким-то чудом кто-то прочитал бы мысли господина Сикорского, его бы ждала печальная участь больного психиатрической больницы.

Татьяна Петровна инстинктивно отпрянула назад, в куст черемухи. Перед ней стоял немолодой, явно старше ее, человек и в упор смотрел на Татьяну Петровну. Это продолжалось довольно долго. У Татьяны Петровны сильно замерзли ноги. Она думала только о том, как быстрее вылезти из лужи, из этого кошмара. Гибель Чипсика она восприняла как знаковое событие. Прошлая жизнь невозвратно ушла. Поставлена последняя точка. Горло сдавил спазм. Она не могла вымолвить ни слова. Слез не было.