Тамара Перова - Желтый бриллиант

Сердобольная Таня уговорила мужа отдать «Вольво» Василию, а ему купить новый «Мерседес М L». Оставленные мамой драгоценности с удивлением и восхищением дорого купил известный антиквар. Васька обрадовался, тачка крепкая, на ней можно таксовать и неплохо зарабатывать. Но прогноз не оправдался. Расходы на эксплуатацию и бензин превышали доходы. Езда по забитому пробками городу с пассажиром изводила Ваську до предела.

Июль. Редкая для Москвы и Подмосковья жара. Николай Александрович в саду играет с внуком в футбол. Артемка забивает гол и поднимает детские пухлые ручки к небу. Ребенок удивительно похож на своего отца, а еще больше — на деда. На столике под яблоней «запрыгал» телефон. Звонили из Министерства образования. Незнакомый женский голос коротко проинформировал:

— Завтра, к 11–00, на прием к заместителю министра по кадрам.

Таня успокоила:

— Это по поводу назначения первого проректора. Ты, Колька, все переживал, что назначат без твоего согласия.

В 11–00 ректор Большаков вошел в кабинет чиновника. Его поразила роскошь отделки кабинета, изобилие кожаной мебели, дорогие картины на стенах. Николай вспомнил свой ректорский кабинет. Там все осталось так, как было при академике. Поменяли только кресло, по причине его полной непригодности. Ректору Большакову было жалко тратить институтские деньги на ненужную, с его точки зрения, мебель. Университет нуждался…. Да в чем он только не нуждался!

Заместитель министра, не поднимая головы, буркнул себе под нос приветствие и протянул лист бумаги. Выдающийся ученый в области ядерной и теоретической физики, член-корреспондент Российской академии наук, почетный Академик Сорбонны и так далее… стоял перед безымянным чиновником, как школьник-двоечник у доски. А он и был — двоечник. Он не захотел подчиняться воле министра, новой реформе, одобренной и поддержанной Администрацией Президента. Николай Александрович, стоя, прочитал приказ об освобождении от должности ректора «в связи с низким профессионализмом и неэтичным поведением». Большаков назначался заведующим кафедрой теоретической физики. Круг замкнулся. Николай вернулся туда, откуда он начал свой стремительный взлет в науку.

— Приказ уже в Университете, — пробурчал чиновник. — Вы свободны.

Николай Александрович сел в машину, долго смотрел на панель управления и никак не мог сообразить, как она заводится. Наконец, поехал. Позвонила Юшка:

— Ну как, приличный проректор?

— Лучше не бывает.

— Колька, представляешь, Артемушка…

Николай разъединил связь. Первый раз за все годы их совместной жизни Таня вызвала у него сильное раздражение. Николай ехал в Университет, освободить кабинет, забрать свои книги, документы, компакт-диски. Полномочия у него уже забрали. Он думал о Тане. Конечно, она его не понимает, ей все в жизни досталось легко. Николай забыл, как «достался» ребенок. Она, дочка генерала и внучка генерала, жила в хоромах, ложками ела икру (далась же всем эта икра!). А он, Колька, все сам. Николай прокручивал в голове свою жизнь.

Кабинет ректора обрел нового обитателя. Им стал заведующий кафедрой прикладной механики Физико-технического университета доктор технических наук. На докторскую защиту он вышел с одной безликой, явно скомпилированной монографией и десятком статей в журналах уровня «Юный техник». Новоиспеченный ректор тактично «пошел пить кофе», пока профессор Большаков освобождал кабинет. Он был небольшого роста, толстенький, с ранней лысиной и розовыми щеками. В глаза сразу бросились тонкие истеричные губы. Ректор говорил высоким голосом, а когда волновался, срывался на фальцет.

Николай остался один в своем новом кабинете. Здесь ничего не изменилось, даже кипятильник уцелел. Он вспомнил, как они с Таней пили чай, как она грызла «Глаголики» и что-то рассказывала, сверкая изумрудами глаз.

Теперь от бесконечных слез и переживаний за сына и внука глаза у Тани перестали блестеть, цвет глаз почти всегда был одинаково серым. Николай потряс головой. Да нет же, он любит Юшку, только это — другая любовь. Они оба сильно устали. Ее счастливое детство ни в чем не виновато.

К вечеру Николай Александрович, с трудом, постояв в пробках, добрался до Соколиков. Таня купала Артемку, из-за жары ребенок целый день капризничал, плохо кушал. Таня еле стояла на ногах. Когда она увидела Кольку, она инстинктивно сильно прижала к себе ребенка, что бы ни уронить, и села на табуретку. Конечно, она все поняла. Николай тихонечко вынул Артемку из рук бабушки, закутал в смешной махровый халат с капюшоном-лягушкой и пошел укладывать спать.