Тамара Перова - Желтый бриллиант

Николай Александрович долго сидел в парной. Из головы не вылезали слова Леонида «про сынка, темную личность». Что он имел в виду? Он что-то знает. Что мог натворить Васька? Да, что угодно!

Николай Александрович ополоснулся мутной, теплой водой. Это, конечно, не баня. Ему почудилось или он вспомнил такое же ощущение недомытости. Тоже была мутная, с запахом тины вода. Где? Когда?

В понедельник профессор Большаков пошел искать работу. Вернее, поехал. На велосипеде. В садовом домике Николай Александрович обнаружил отличный, устойчивый китайский велосипед. На нем ездил Филя. Николай Александрович два выходных дня учил сам себя ездить на велосипеде. И научил!

Профессор Большаков решил попытать счастья на стройке Соколики Люкс. В 8-00 утра он стоял в душном вагончике перед столом прораба.

— Тебя как зовут?

Николай Александрович напрягся, он решил, что у него требуют документы.

— Зовут как? Оглох, что ли!

— Николай.

— Слушай, Коля, будешь разгружать фуру с мешками цемента. Каждый мешок — 30 рублей. В конце месяца — премия, 10 тысяч рублей. Там, около фуры — Жанка, учетчица. Она все записывает и вечером отдает, что заработал. Обед — 30 минут. Работаем до восьми вечера. Погоду ловить надо! Иди, Коля, работай.

Работа была невыносимо тяжелой. От жары и усталости совсем не хотелось есть. Но была вода. В тени, под березами, стояли упаковки 2-литровых бутылок питьевой воды и пластиковые стаканчики. Застройщик боялся кишечных заболеваний. Недавно на аналогичной стройке от дизентерии умерли три человека. На ответственных лиц завели уголовные дела. Недалеко, в березках, стоял самодельный душ — кабинка с бочкой наверху. Но принимать душ разрешалось один раз в рабочий день. Около фуры с цементом стояла размалеванная девчонка лет шестнадцати. Она в школьной тетрадке отмечала выполненную работу. Тетрадный листок в клетку был разделен на три столбца: Имя, палочка за каждый перенесенный под навес мешок, общий заработок за день. Николай Александрович подумал: «Почти словарик французского языка».

В день Николай Александрович, перетаскивал не больше десяти мешков. Он думал: «От судьбы не уйдешь!» Отец подорвался на стройке. Брат Сашка — на стройке, и он погибнет на стройке. В последнем он абсолютно не сомневался. После работы он на велосипеде заезжал к Карине, покупал буханку самого дешевого хлеба, пакет молока, бутыль воды, пакетик корма для Жулика, бутылку водки — через день. Если деньги оставались, брал дешевую вареную колбасу или плавленый сырок. Карина молчала, высчитывала все, до копеечки.

Так прошел месяц. Это был самый жаркий июль за все время метеонаблюдений. За месяц не упало ни капли дождя. У Николая Александровича стал болеть живот и желудок. Режущая боль нарастала с каждым днем. Он за день мог перетащить пять-семь мешков цемента. Потом темнело в глазах, он прятался в березах до конца рабочего дня. От цементной пыли ранка на плече превратилась в огромный гнойник, размером со столовую ложку. Вечером он лечил рану, как мог. У Тани, конечно, была аптечка с медикаментами первой неотложной помощи. Но лечение не давало результата.

Жулька целый день ждал хозяина. Николай Александрович нашел старый коврик и стелил его в крытом дворике, около дровника, где не бывает прямого солнца, ставил большую миску с водой.

Вечером после работы, подходя к дому, Николай Александрович услышал оглушительную «современную» музыку. Оказалось, приехал его сосед справа — Владислав. Он был ровесник Василия, но они почему-то не дружили, даже не здоровались. Влад жил в Щелыково. Работал в местном отделении «Сбербанка» креативным директором по электронному оборудованию банка. Он сутками не вылезал из Интернета. Владислав сам подошел к Николаю Александровичу.

— Здравствуйте, дядя Коля! Как дела — не спрашиваю, сам вижу! Может, помочь, чем надо?

Николай Александрович наивно обрадовался.

— Влад, перекинь шланг через забор, и с ребятами подкатите бочки к забору — воды нальешь! У меня насос, того.

Влад добавил:

— И электричество — того, и газ — того. И сам ты — того!

Николай Александрович не знал, что сказать. Он ничего не понимал.

— Влад! Ты же сам предложил.

Влад громко, нагло рассмеялся. Он долго смеялся, кривлялся и нецензурно ругался.

— А почему, Вы, уважаемый профессор, у сынка своего помощи не попросите. Или у жены бывшей?

— А что с ними? — обеспокоенно спросил Николай Александрович.

— Ах, да. У Вас телек не работает, и комп давно потеряли. Нехорошо! Водочка, она к добру не приведет.