Тамара Перова - Желтый бриллиант

— Танька, ты, что — миллионерша?

— Я же говорила, я — работаю.

— Что ты фуфло гонишь? Сколько стоит сутки в этом номере прожить?

— Не помню.

— А я знаю, рекламу внизу у портье взял. Твой номер стоит 5600 евро в сутки, твоя медицина тысяч 20–30 евро! Это ты на своих стекляшках заработала? Да?

Илья вдруг стал страшен. Руки тряслись, когда он говорил, вернее, кричал, изо рта брызгали мелкие капельки слюны. Бледно-голубые глаза с желтоватыми белками буквально искрились ненавистью.

— Ты, в музей меня специально водила, чтобы показать, какие они, господа, хорошие и благородные! А кто работает? Скажи. Руками, на морозе бревна класть, без рукавиц — это тебе, не книжки писать!

— Почему без рукавиц? — удивленно спросила госпожа Таня.

— Потому что, эти … партию рукавиц черным лесорубам на водку поменяли! А нам…

Илья налил еще виски, выпил, поел винограда, выплюнул на инкрустированный стол случайные косточки.

— Танька, скажи, откуда у тебя столько денег? Ах, да, забыл, ты — наследство получила! Несчастная вдова! А откуда у твоего покойного муженька-олигарха миллионы? И почему он тебе, а не государству, все отдал? Воровал-то у государства? Что молчишь? Сказать нечего?

— Я работаю, продолжаю его бизнес.

Она пожалела, что сказала. Она жалела, что вообще связалась с этим прорабом. Ее подвели природа еще не старой женщины и одиночество. На архитектора он явно не тянул.

Илья продолжал:

— Ага, значит, теперь ты продолжаешь воровать государственные денежки!

Госпожа Таня крикнула:

— Хватит, сейчас же уходите и больше ко мне не приближайтесь!

Илья уже из горлышка допивал виски, затем пытался запихнуть в рот большую гроздь винограда, потом все выплюнул на стол. Госпожа Таня дрожащим голосом, прошипела:

— Вон отсюда, или я вызову охрану!

— Какую охрану, где здесь охрана, покажись!

— Ты напрасно паясничаешь! Смотри.

Она отодвинула боковую подушку дивана, Илья увидел красную светящуюся кнопку. Таня поднесла палец к кнопке.

— Через пять секунд здесь будет наряд полиции. Нажимать?

Мигающая кнопка смотрела одним глазом на несчастного Илью, как дуло пистолета.

Он, кажется, от испуга протрезвел и тихо заговорил:

— Я думал, ты баба настоящая, а ты — сволочь, как все вы, богатые. Я вас всех ненавижу. Всех — задушил бы. Только жить хочу, с холуями вашими не справлюсь.

— Ладно, идем, провожу тебя, а то заблудишься, — спокойно сказала Таня.

Она взяла из сумки пластиковый ключ и направилась в двери. Илья, после некоторой заминки, вышел в коридор, который показался ему безграничным и направился в сторону окна.

Таня испугалась, что он собирается делать?

— Илюша, лифт здесь, — она взяла его за худое сутулое плечо и потихоньку довела до «своего» лифта, слегка втолкнула в кабинку, нажала кнопку 2. Лифт уехал.

Госпожа Таня вызвала горничную.

— У меня были гости, уберите все, помойте туалет в прихожей и впишите в расчетную ведомость стоимость этого напитка, — она указательным пальцем показала на бутылку от виски.

На следующий день, как всегда, осмотр лечащего врача.

— Госпожа Таня, Вы сегодня — плоховаты. Как настроение?

— Дождь!

— У Вас вчера были гости? Вы не нарушали режим алкоголя?

— Нет, мне незачем.

— Госпожа Таня, я не психолог, но вижу, у вас могут быть проблемы. Вы красивая, очень богатая и совсем не старая женщина. Вам нужен друг, защитник.

— У меня — надежная охрана.

— Это — другое. Вы — умная, Вы меня поняли. Давление — в норме. Можете идти в бассейн, потом погрейтесь в баньке — очищает.

Лечащая врач госпожи Видовой, полька, училась медицине в Москве и в Лондоне. В санатории работает с русскоязычными туристами. Она тонко чувствует русскую душу.

После обеда лил дождь. Татьяна Петровна надела теплый кардиган и устроилась в кабинете. Уже несколько дней она не открывала электронную почту. Оказывается, за время ее отсутствия в фирму принято более тридцати человек, в соответствии со штатным расписанием и с испытательным сроком. Ремонт — на стадии завершения. Далее, вопросы по существу бизнеса: условия сделок, контракты, фьючерсы, возможности скидок, исправления претензий налоговой инспекции и так далее. На ужин она пришла последняя. После ужина позвонила домой, в Барвихино, поговорила, по очереди, со всеми. Милочка исполнила бабушке итальянскую песню и Татьяна Петровна поверила, что ее внучка — гениальная певица.

Наконец, бесконечный отдых закончился, счастливая и отдохнувшая госпожа Таня Видова вернулась к своим профессиональным занятиям. В новом кабинете пахло краской, служащие целыми днями таскали и перетаскивали мебель, делили рабочую площадь, которой, очевидно, уже не хватало. Наступала московская осень.