Тасмина Перри - Папины дочки

Мария, твердо ступая по траве в туфлях на высоких каблуках, направилась к трейлеру, который она планировала использовать в качестве гримерной. Солнце уже клонилось к вершинам деревьев, близился вечер, и даже голоса птиц звучали не так бодро, как в полдень. Мария посмотрела на часы — без четверти восемь. Она вспомнила, что ужин назначен на восемь. Времени осмотреть все как следует не оставалось. Ее трейлер был двадцати пяти футов в длину; внутри стулья, зеркала, столики, вешалки с платьями. И повсюду вазы с цветами, Мария не любила голливудскую гигантоманию и предпочитала, чтобы все было устроено компактно, но удобно. Взглянув на себя в зеркало, она повернулась к мужчине, который сидел на стуле и курил сигарету.

— Вы здесь, — небрежно бросила она и снова посмотрела на часы, — успеете все сделать?

— Попробую, — ответил он, — до сих пор на сцене возятся полсотни рабочих, если что, подожду до полуночи.

Он положил на стол конверт уверенным жестом карточного игрока. Мария схватила его и, открыв, принялась пересчитывать пятидесятифунтовые купюры. Она так и не научилась скрывать свою страсть к деньгам, которых не хватало когда-то бедной девочке из итальянской деревни. Поймав на себе пристальный, холодный взгляд собеседника, она сунула конверт в маленькую замшевую сумочку.

— Хорошо, ужин начнется через пятнадцать минут. Освальд никогда меньше двух часов не сидит за столом. Гостей он тоже раньше не отпускает. В доме только трое слуг, вам не трудно будет их отвлечь. — Она положила на стол коричневый кошелек. — Здесь ключ от задней двери. Пойдете прямо по коридору, ее комната — третья от конца. Уверена, вы найдете что ищете.

— Уверены? — спросил мужчина.

— Девчонка принимает кокаин. Я это сама видела на ее вечере в марте. Наверняка она и с собой его возит. Не удивлюсь, если она и таблетки глотает, и порошок. Эта маленькая сучка на все способна.

Мужчина мрачно усмехнулся, в его лице было что-то хищное.

— Найду все, что там есть, — наконец сказал он, вынув следующую сигарету, — газеты хорошо заплатят за сенсацию.

— Не сомневайтесь, все как договорились, — кивнула Мария, — а Серене еще придется поплакать.

Освальд Бэлкон сидел во главе стола эпохи Людовика XV. Ужин, как обычно, был сервирован в Красной гостиной. По обе стороны от него заняли свои места Серена и Мария, с неприязнью поглядывавшие друг на друга.

— Освальд Бэлкон, — пропела Мария, посмотрев на него жгучими темными глазами, — я-то думала, что это будет настоящий семейный ужин, а мы тут одни. Что же, никто больше не приедет сегодня?

Освальд повертел в руке серебряный нож.

— Кейт, Камилла, Венис и Джонатан приедут завтра, — сказал он. — Я решил, что лучше поужинать втроем.

Его голос отозвался зловещим эхом в огромной комнате, способной вместить не один десяток человек. Ситуация складывалась не слишком приятная: две женщины явно ненавидели друг друга. Ужин напоминал похоронную трапезу, а не вечер знакомства.

Коллинз бесшумно подошел к столу с подносом, на котором стояло горячее, накрытое серебряным колпаком. Он аккуратно положил на тарелку Серены кусок стейка с овощами и запеченным картофелем.

— Что это? — недовольно спросила она, сердито бросив на стол салфетку. — Оно же непрожарено!

— Но так всегда готовится стейк, мисс Серена, — возразил Коллинз в некотором замешательстве.

— Да, но я сейчас беременна, — раздраженно ответила Серена.

— Серена! Перестань болтать ерунду! — Освальд стукнул кулаком по столу. — День был тяжелый, я велел Коллинзу приготовить что-нибудь попроще.

— Конечно, ты ведь понятия не имеешь, что такое беременность! — воскликнула Серена, сверкнув глазами и отодвинувшись от стола. Сегодня ее все выводило из себя.

Она была утомлена поездкой и хотела поскорее закрыться в своей комнате, чтобы все оставили ее в покое и не трогали. И ей вовсе не хотелось два часа торчать за столом с отцом и этой наглой Марией, слушая их болтовню.

— Никто не понимает, как я себя плохо чувствую, — продолжала Серена, теребя салфетку, — я не могу вам это описать, — она посмотрела на отца, — а завтра предстоит работа и я хочу выспаться как следует. Так что прошу извинить меня.

Понимая, что не стоило устраивать скандал с дочерью накануне концерта, Освальд неохотно кивнул и махнул ей рукой.

Мария в тревоге посмотрела на часы. Без четверти девять. Внезапно она тоже поднялась с места.

— Серена, прошу тебя, — произнесла она с очаровательной улыбкой, — я буду чувствовать себя несчастной, если ты уйдешь. — Она протянула к ней руки. — Прошу тебя, останься. Мы же так хотели поужинать вместе. Коллинз сейчас принесет что-нибудь более подходящее. Правда, Коллинз? Останься и успокойся.