Тасмина Перри - Папины дочки

— Ну как, впечатляет, правда? — спросил Освальд у дочери, подойдя к машине.

— Да, размах серьезный, — ответила Серена, открыв дверцу и выставив наружу свои длинные загорелые ноги, — напоминает Гластонбери.

Освальд посмотрел на нее с ужасом.

— Это то место, где проходят фестивали хиппи? Надеюсь, ты шутишь.

Серена повесила на руку свою сумочку и рассмеялась.

— Шучу, папа. Пока что мне все нравится. — Она замолчала, ощущая некоторую неловкость при общении с отцом, но Освальд не собирался говорить с ней о ее беременности и отношениях с Майклом.

— Мария приедет к пяти, — предупредил он. — Ты ведь не откажешься с нами поужинать? Познакомитесь с ней поближе.

Да, наверное, ей стоило узнать эту женщину получше. Она не видела ее с тех пор, как закончилась прощальная вечеринка Английской розы, но враждебные чувства к Марии у нее не угасли. Она не сомневалась, что у этой вульгарной итальянки какие-то корыстные планы насчет ее отца: она уже повидала в прошлом шлюх, увивавшихся вокруг Освальда, — секретарши, модели, светские львицы. Но все они были проходящими увлечениями, а вот у Марии явно деловая хватка и серьезные намерения. Она с первых же дней знакомства сумела очаровать Освальда и так завладеть его волей, что он делал все, что она от него требовала. В газетах писали, что Освальд и Мария стали деловыми партнерами. Серену это коробило и раздражало, но вмешиваться она не решалась.

Жара стояла невыносимая. Серена отправилась к себе переодеться. Сменив шорты на мини-юбку и топик, она критически осмотрела себя в зеркале. Нет, пока еще беременность не отразилась на фигуре, она оставалась по-прежнему тонкой и изящной. Ее комната находилась в самом дальнем крыле дома, откуда открывался чудесный вид на озеро, но Серена предпочла бы сейчас любоваться видом Нью-Йорка или Лондона, а не загородной природой.

Но здесь ее дом, ее надежная крыша, ее фамильное гнездо, крепость, в которой она всегда была под защитой. Так что ей нечего стесняться, выходя на сцену. Ей уже сообщили после всех проведенных обследований, что ребенок, которого она носит, мальчик. А это означало, что к нему рано или поздно перейдет титул Бэлконов и это имение. Разумеется, в двадцать первом веке все это не имело такого значения, как раньше, но мысль о том, что ее сын будет одиннадцатым бароном Хантсфордом, вселяла в нее оптимизм и гордость, помогала ей мириться с недоброжелательностью окружающих и их злорадством. Однако она вовсе не хотела, чтобы ее ребенок был похож на деда Освальда, тщеславного и деспотичного. Рано или поздно — Серена в этом не сомневалась — карьера все равно пойдет в гору, люди забудут о ее похождениях и снова полюбят ее за красоту и молодость. Но, увы, два этих великих дара были не вечны, когда-нибудь она утратит их, и тогда ей придется рассчитывать только на то, что она уже успела достичь и заработать. А пока нужно брать деньги у этого мерзавца Саркиса. И уж она позаботится о том, чтобы он заплатил ей за все сполна.

Размышления о деньгах всегда придавали ей бодрости. Серена вынула из сумки солнцезащитные очки и надела повязку, не позволяющую ее длинным волосам падать на лицо. Пожалуй, ей не следовало сейчас выходить из дома и отвлекать рабочих, но любопытство взяло верх. Серена не могла не признать, что Зоул Картрайт отлично справлялась со своими обязанностями. В саду под тентом, в шляпке с бежевой вуалью сидела леди Пенелопа Карвей, которую Освальд пригласил полюбоваться на подготовительные работы. Рядом с ней стояла Зоул, увлеченно рассказывая, какие экзотические цветы украсят клумбы и обочину дороги. Серена обошла все вокруг, изучая новшества, появившиеся за последние полтора месяца. Во время прогулки она обдумывала свой вечерний наряд. Безусловно, лучше всего выбрать что-нибудь попроще. Простота, хорошо продуманная и изысканная, всегда благородна. Сначала она представила себя в платье от Армани, коричневом, с глубоким вырезом на спине, потом стала склоняться к варианту черного платья с декольте, затем решила, что идеальным будет белое платье в греческом стиле от Версаче. Платье являлось самым важным, по мнению Серены, аргументом, если женщина рассчитывала произвести впечатление и завоевать всеобщие симпатии.

— Готовитесь к завтрашнему дню? — раздался за ее спиной мужской голос.

Серена резко обернулась и увидела красивого незнакомца в джинсах и белой рубашке, расстегнутой на груди. У него были проницательные голубые глаза и загорелое лицо. Еще большую привлекательность ему придавали растрепанные светлые волосы.