Тасмина Перри - Папины дочки

Освальд недоверчиво взглянул на нее.

— И кто поможет нам этого добиться?

— Ваша дочь Серена, — ответила Зоул. — Она постоянно на виду, о ней пишут все газеты.

Освальд откинулся на спинку кресла. Ему не хотелось вспоминать о не слишком приличном поведении младшей дочери. До сих пор она позволяла себе случайные глупые выходки, но после того как все узнали о ее беременности и о том, что отец ребенка Саркис, Освальд рассердился всерьез. Мало того что она уехала в Америку, эту колониальную страну дурного вкуса, так она еще и забеременела от какого-то ливанского торговца. Семье Бэлкон не нужен незаконный ребенок. Но когда речь шла о финансах, отношение Освальда к происходящему резко менялось. В данном случае Серена действительно могла бы оказать ему существенную поддержку.

— Никто не ожидает, что она придет на концерт, — сказала Зоул, намекая на то, что ее появление может стать сенсацией.

— После всего, что произошло, это скандал, — возразил Освальд.

Он понимал, что журналисты скоро догадаются увязать его имя с именем Серены и на него тоже польется поток грязи.

— Если бы вы убедили Серену вести вечер или хотя бы представить публике Марию Данте, то интерес к концерту тут же возрос бы в десятки раз.

Освальд напряженно размышлял над ее словами, сохраняя спокойствие.

— Представляете, какого рода публику это привлечет в Хантсфорд, кто является читателями этих паршивых «желтых газетенок»?

— Вы меня удивляете, — ответила Зоул. — Нам нужна реклама. Я много работала в области маркетинга и могу вам точно сказать — какими средствами повышается интерес потребителей, не имеет значения. Значим только результат. Может быть, нам еще стоит дать небольшое интервью. Тогда о концерте узнает еще больше народу.

Зоул застыла в ожидании его реакции.

— Пожалуй, если это пойдет на пользу нашему проекту, — согласился он, устремив взгляд на блестевшее в солнечных лучах озеро.

Это была хорошая идея. Он, правда, не мог себе представить, как обратиться к Серене с подобной просьбой, но, в конце концов, она его дочь и должна уступить отцу. За двадцать лет они прекрасно научились манипулировать друг другом, а когда на карту оказывались поставлены большие деньги, Освальд не склонен был задумываться о достойных и недостойных методах пиара.

Он кивнул Зоул и, отдав ей бумаги, вытащил из кармана телефон.

Коренастый, обезьяноподобный тип в грязных джинсах остановил «мерседес» Серены у самых ворот Хантсфорда, нагло помахав рукой перед лобовым стеклом. Водитель опустил окно и вежливо поинтересовался, в чем дело.

— Разрешение есть? — рявкнула горилла, заглянув в окно.

Серена тоже опустила стекло и, с улыбкой кинозвезды свысока посмотрев на охранника, ответила:

— Это мой дом.

Охранник тут же извинился и пропустил машину.

— Забавно, — усмехнулась она, оглянувшись. Но уже через секунду происшествие было забыто — вид преображенного Хантсфорда поразил ее. Все вокруг изменилось до неузнаваемости. Ей даже показалось, что она ошиблась адресом. Самым впечатляющим элементом обновленного ландшафта была сцена размером с приличный дом, окутанная строительной сеткой. Вдоль подъездной аллеи полураздетые рабочие устанавливали указатели с обозначениями парковок и ресторана. На берегу озера стояли грузовики, трейлеры и передвижные генераторы. Всюду суетились люди — монтировали ограждения, высаживали цветы, закрепляли тенты. Серена улыбнулась, втайне гордясь тем, что все это было делом рук ее отца.

Она долго спорила и препиралась с ним, когда он позвонил и попросил приехать на концерт. Идея ей совершенно не нравилась. Она чувствовала себя несчастной, униженной и несправедливо обделенной. После встречи с Майклом у нее остался неприятный осадок, и она до сих пор не могла заставить себя смириться с его выходкой и выйти на публику. Сплетни и скандал, вызванные новостью о ее беременности, разрушили ее безупречный имидж. За каких-то полтора месяца она лишилась пьедестала недосягаемо прекрасной красавицы с блестящими перспективами, и теперь, чтобы выйти на сцену, ей требовалось колоссальное самообладание. Серена отказалась бы, если бы ей не нужны были деньги: она запросила у отца семь процентов от прибыли с концерта. Поторговавшись, они сговорились на грех. Не много, но лучше, чем ничего. И потом, эта акция поднимет ее престиж в глазах зрителей: дочь, забыв о своих проблемах, самоотверженно помогает отцу в организации музыкального вечера. Никто не посмеет больше бросить в нее камень.