Тасмина Перри - Папины дочки

— Наверное, из-за того, что я слишком счастлива, — ответила Венис.

Да, это и был тот самый ответ, который она пыталась найти. Она чувствовала себя виноватой, потому что рядом с Джеком была по-настоящему счастлива. В этой головокружительной, возвышенной близости с мужчиной было что-то пугавшее ее, что-то опасное и неконтролируемое. Она привыкла к тому, что ничто не могло вывести ее из равновесия, заставить потерять голову, но доктор Маккензи заставила ее признаться самой себе, что она уже не так хорошо владеет собой, как прежде.

Спустя десять дней Венис лежала в спальне Джека, наслаждаясь ласковыми солнечными лучами.

— О чем ты все время думаешь? — осторожно поинтересовался Джек, погладив ее по щеке кончиками пальцев.

Венис резко села на постели.

— Я думаю о том, что мне сейчас следовало бы работать. Показ через десять дней, и у меня еще очень много дел.

— Ты можешь не волноваться из-за прошлой ночи — ты же сказала, что Джонатан уехал.

— Да… — отозвалась Венис, — но…

Она никак не могла успокоиться и убедить себя в том, что не стоит понапрасну тревожиться. А если Джонатан вчера звонил домой? И что подумала ее домработница Кристина, когда пришла утром готовить завтрак и обнаружила, что дома никого нет? Что, если, если… Они очень рисковали, встречаясь слишком часто.

— Мы с тобой увидимся завтра вечером? — спросил Джек, взяв ее за руку. — Ты не очень-то балуешь меня вниманием.

Зная, что после обеда из Женевы прилетит Джонатан, Венис нахмурилась.

— Ты эгоист, тебе нет дела до того, что со мной происходит, — ответила она.

— Эгоист? — удивленно переспросил Джек.

— Конечно. Ты свободен, у тебя нет работы, нет жены, ты можешь делать что хочешь. Если бы у меня была такая же ситуация, то все было бы нормально, но это не так. Мы живем в разных мирах. Я многое не могу позволить себе.

Она накинула шелковое кимоно и направилась в ванную.

Джек не пытался ее остановить, он только молча смотрел на ее отражение в зеркале сквозь открытую дверь. Потом он услышал, как из ванной Венис прошла на кухню. Она достала из холодильника молоко и налила его в высокий стакан. Глотая ледяное молоко, она рассеянно рассматривала этикетки ликеров, расставленных в баре. Джек подкрался и обнял ее за талию. Она не стала его отталкивать, почувствовав его руки на своем теле.

— Уходи от него, — прошептал Джек.

Венис покачала головой:

— Я не могу развестись с Джонатаном.

— Почему? Ты же сама говорила, что ты с ним несчастна. У вас нет детей. Ты хотя бы любишь его?

Она сердито тряхнула волосами и поставила стакан на стол. Что-то заставляло ее защищать свой брак и противиться разводу.

— Любовь тут ни при чем. Он мой муж.

— Любовь всегда при чем, Венис, — с внезапным раздражением отозвался Джек, — все дело в тебе.

— Не понимаю.

— Понимаешь. Все дело в твоем отношении к людям. Ты хочешь оставаться преданной тому, кто тебя не ценит, потому что тогда ты будешь иметь право говорить себе, что ты хорошая. Ты никогда не будешь счастлива, пока не перестанешь так вести себя. Пока не научишься поступать так, как ты сама хочешь.

Он говорил правду, которая ранила Венис до глубины души; она даже не знала, что возразить в ответ.

— Если бы ты знал моего отца, ты бы понял, почему я такая, — произнесла она, обиженно вздохнув.

Джек встал перед ней и взял ее за подбородок.

— Ты должна сама решать, чего хочешь. Не думай о своем отце и о том, что он тебя осудит. Потому что никто не смеет распоряжаться тобой.

Она покачала головой.

— Я люблю тебя, — добавил он.

Венис с отчаянием смотрела в его глаза. Она панически боялась этого мгновения, и вот оно пришло: он сказал, что любит ее. Она подозревала это еще с той ночи, когда они впервые поцеловались в Севилье. И вот ее ожидания подтвердились. Что будет теперь — неужели ее жизнь будет разрушена из-за этой неожиданно вспыхнувшей страсти?

Она благодарно прижалась к нему. Венис еще сомневалась, достойна ли она такого счастья.

К половине первого Венис приехала в свой магазин. Брикс Сандерсон, одна из самых известных пиар-менеджеров в Лондоне, никогда не скрывавшая своей сексуальной ориентации, ожидала ее на балконе, попивая чай с лимоном. У нее была густая грива вьющихся волос, и держалась она очень независимо и даже немного резковато.

— Впечатляет, — заметила она, улыбнувшись Венис, когда та вышла на балкон.

— Что-что? — переспросила та удивленно.

— Вот это! — Брикс указала на стол. — У вас отменный вкус.