Лада Лузина - Я - ведьма!

Она молчала, поскольку хотела бы объяснить Наташе, что ответ на ее вопрос не однозначен, прекрасно понимая: что бы она ни говорила, для Наташи он все равно один — однозначный и неопровержимый.

— Поднимайся. Пойдем за покупками. На соседней улице открылся новый супермаркет. Ты об этом, конечно, не знала?

— Мне ничего не нужно, — запротестовала Иванна. — Еду и сигареты мне покупает соседка…

— Ничего не нужно только тому, кто уже умер, мой трупик, — съязвила Наташа. — А тебя нужно срочно реанимировать.

— Но я не хочу.

— В том-то и проблема, — непререкаемо заявила певица. — Пошли.

Силе ее энергетического напора позавидовал бы даже экскаватор. И, нехотя втискиваясь в черное пальто, Иванна который раз подумала: если бы Наташа верила в колдовство, то могла бы достичь в нем немалых успехов, даже не будучи ведьмой по рождению. Если придет нужда собирать магический круг, о такой мощной партнерше остается только мечтать. Точнее, только мечтать и остается… Возможно, и удастся уговорить ее совершить обряд «по приколу». Но все равно ведь ничего не получится. Потому что без веры магия невозможна.

— И пальто тебе нужно купить новое, — деловито отметила Наташа, словно бы ставя в уме очередную галочку.

Подруга явно решила взяться за нее всерьез.

— Зачем? — попыталась увернуться Иванна. — Я же не выхожу в люди…

— В том-то и проблема, — повторила певица.

Они вышли на улицу. Карамазова недовольно жмурилась от яркого солнца. Она и впрямь ощущала себя живым мертвецом, которого подняли из могилы с требованием немедленно начать здоровую жизнь. Ведьма недоверчиво смотрела на людей, на проносящиеся по улице машины и не могла заставить себя уверовать в их материальность, ощутить себя естественной частью этой суеты.

Рэтт, возмущенный прогулкой не по графику, еле передвигал лапы и все время пытался усесться посреди дороги в знак протеста. Наташа, окрыленная первой победой, радостно стрекотала.

— Посмотри какая весна! Какое небо! Вишни цветут! Ну разве ты не рада, что вышла из дома?

Иванна вздохнула.

— Я много думала о тебе. Не будем пока говорить о твоем… — певица призвала на помощь всю свою деликатность, — …своеобразном хобби. В конце концов, тебе за него платят деньги. И, насколько я помню, немалые. Но ты ведь их даже не тратишь? Почему?

Отвечать Иванне не пришлось.

— Потому, — важно произнесла Наташа, — что тебе ничего не надо. Но это же абсурд! Ужас в том, что ты просто разучилась жить. Сидишь все время в кресле на манер Шерлока Холмса и решаешь в уме абстрактные задачки. Но Шерлок Холмс-то как раз не сидел в кресле! Он только хвастался: мол, сижу и решаю… А сам ездил на расследования, лазил в окна, сидел в засаде — короче, вел нормальную, бурную жизнь. И я считаю, ты должна работать так же. И Рэтта брать с собой на расследования, а то он у тебя весь жиром заплыл. Но я его не виню, ясно, кто ему пример подает. Какая хозяйка, такая и собака!

Хозяйка и собака с одинаковой опаской посмотрели на сгусток неукротимой энергии, скачущий рядом с ними как неугомонный мячик. Обе они уже знали: их спутница не относится к безопасной категории людей, швыряющих слова на ветер. Скорее, она делает им невероятное одолжение уже тем, что произносит их вслух, прежде чем начать претворять в жизнь.

— Но какие расследования я, по-твоему, могу проводить? — взмолилась Иванна.

— Не знаю, — отмахнулась Наташа. — Было бы желание, а что расследовать, найдется. Послушай… — Певица резко развернулась на каблуках, преграждая ей путь. — Ты должна знать: я тебя прекрасно понимаю. В свое время я сама перенесла похожий кризис. Когда в один прекрасный день я прославилась и меня начала узнавать на улице каждая собака, я стала бояться людей. Да и обстоятельства тому способствовали. Я видела мир лишь из окна своей машины. Выходила утром из дома и ехала либо в офис, либо на студию, на телевидение или на концерт. Хозяйством занималась домработница. Даже парикмахеры, портные и врачи приходили ко мне на дом. Круг моего общения сужался с каждым днем, ограничиваясь лишь персоналом: секретаршей, водителем, директорами и администраторами, в обязанности которых входило защищать меня от всяческих неурядиц.

И однажды я осознала, что уже забыла азы нормальной жизни и если вдруг моя прислуга исчезнет, окажусь совершенно беспомощной и нежизнеспособной. Я не знаю, как купить билет на поезд, не могу сама отправить письмо и вызвать сантехника, плохо ориентируюсь в городе, да и вообще для меня психологическая проблема выйти из дома одной, без телохранителя. Я поняла, что растеряла старых друзей и разучилась заводить новые знакомства, поскольку люди просто не могут пробиться сквозь замкнутый круг моей жизни, по которому я хожу, как пони. И тогда я собственноручно разрушила свою тюрьму. Стала гулять по Киеву пешком, ездить в метро, кататься на роликах по Крещатику, заходить в дешевые кофейни и общаться с народом. Да, меня узнавали, ну и что? Никто не набрасывался на меня с желанием растерзать на сувениры, максимум — вежливо просили автограф. Мой страх жизни оказался совершенно искусственным и наносным. И расправившись с ним, я заново открыла для себя мир и тысячи позабытых мною радостей и желаний!