Диана Джонсон - Раздел имущества

— Профессор Эмиль Аббу, Ecole Superieur de… [128] Высшая школа ( фр. ). ну, это переводится как «наука и политика». Это впервые, не правда ли, профессор, когда Святая Жанна появляется в этих местах? — Тон репортера был шутливым, каким он обычно бывает у репортеров Си-эн-эн, когда они рассказывают о каких-нибудь несерьезных событиях, например, о странных племенных обычаях, языческих праздниках и забавных животных.

— Да, ее обычно не связывают с этим регионом, — сказал Эмиль. — Обычно она ограничивается районом вокруг Орлеана, где она жила, сражалась и умерла. Тот факт, что она теперь появилась здесь, видимо, объясняется глобализацией.

По телевизору его гармоничные черты казались еще более неотразимыми, он улыбался улыбкой киноактера, и его французский акцент был более заметен, чем при личном разговоре. Вот теперь Эми почувствовала знакомое волнение, но твердо его подавила.

— Имеет ли значение то, что она явилась американке?

Эмиль задумался.

— То, что ее жертвой стал англичанин, по крайней мере, не расходится с традицией. Известно, что Сатана принимает обличие божественного. Что еще могло бы больше подойти Жанне, как не устранение англичан и их приспешников, американцев?

— Может ли все это быть мистификацией?

— Или разновидностью человеческой истерии. Видение поднимает несколько вопросов. Не коллективное ли это подсознание? Имеет ли молодая миссис Венн доступ к нашему французскому подсознанию? Каков механизм того, что мы видим то, чего не существует? Это внушение или что-то материальное, видимое только для некоторых? Может, только интуитивное чувство? Эти вопросы всегда задавались во время, ну, скажем, сеансов, проводимых медиумами девятнадцатого века, а объяснением всегда были обман, иллюзия и коллаборационизм тех, кто отчаянно хочет верить, и тех, кто отчаянно хочет, чтобы первые поверили, по каким-то своим, скрытым причинам. В данном случае, однако, мы имеем дело с человеком, у которого нет причин верить или не верить, это заявление незаинтересованного свидетеля и, очевидно, правдивый рассказ о событии.

— Попытается ли Ватикан провести расследование? — спросил корреспондент Си-эн-эн.

— Ватикан? Нет. Я в этом серьезно сомневаюсь. Особенно потому, что миссис Венн не католичка.

— А что вы думаете по поводу недавних намеков, что причиной лавин стали американские самолеты?

— Я думаю, что сейчас идет расследование, — ответил Эмиль.

— Благодарю вас, профессор Аббу, за то, что уделили нам время, — сказал корреспондент Си-эн-эн.

— Аббу знает, что если там и были самолеты, то французские. Таково наше заключение. Я сам ему вчера об этом сказал: французские или британские, совместное предприятие Эс-эс-ти, которое построило «Конкорд», — заявил Даггарт.

— Почему же они не выступили и не сказали об этом? Им легче позволить американцам принять удар на себя, как обычно, — рассердилась Эми.

— Проблема в том, что мы не уверены, что лавину вызвал именно самолет. Еще ничего не ясно, — предостерег ее Джо. — На самом деле не ясно даже, были ли там самолеты вообще, хотя и есть свидетели, утверждающие это. Мы пока не смогли изучить планы полетов, ни французские, ни американские.

Вечером снова должен был состояться коктейль в верхнем холле, и для тех, кто провел в отеле больше недели, это мероприятие давало возможность ощутить себя сопричастными — Эми испытывала такое чувство как Бывалый Путешественник — и наблюдать, как новички, которым никто ничего не рассказывал, маются в своих парадных одеждах с дружескими улыбками, не обращенными ни к кому конкретно. Как и на прошлом коктейле, Эми начала с разговора с американцем, Джо Даггартом, но теперь, обладая более обширными знакомствами, она могла поговорить на общие темы с некоторыми другими лыжниками из числа европейцев, например с Мари-Франс Шатиньи-Дове или с князем Маулески. Ей не приходило в голову затрагивать в разговоре с кем-нибудь из них темы, интересные для Силиконовой Долины. Она уже перестала удивляться тому, насколько далеки все присутствующие от программного обеспечения — между ними лежал целый океан. Зато теперь она могла обсуждать скандальное правление в Брюсселе или судебные заседания в Гааге по военным преступлениям.

— Эми, дражайшая моя, — воскликнул Робин Крамли, беря обе ее руки в свои, — представьте себе, мы уезжаем, Маулески и я. Утром, при первой же возможности. Я вернусь в Лондон. Но обязательно дайте мне знать, когда будете в Париже, — я приеду вас навестить. Теперь, когда есть «Евростар», это вопрос всего лишь трех часов, а мы не должны позволить умереть нашей дружбе.