Диана Джонсон - Раздел имущества

— Вот как? — Пам попросила ее объяснить подробнее, в надежде, что несправедливость Адриана к Поузи и Руперту, допущенная в Англии, во Франции будет компенсирована.

— Я уже позвонила одному человеку, которого в большей или меньшей степени можно считать нашим семейным адвокатом, и он собирается заняться этим делом. По крайней мере, он позвонит английскому адвокату, — пояснила Жеральдин. — Они с ним обсудят ситуацию.

— Но он умер здесь, в Англии.

— И тем не менее. Сейчас, когда мы разговариваем, месье де Персан находится на пути в Вальмери. Он сказал, что не возражает против одного-двух дней в снегу и что он обсудит ситуацию с вашими детьми и с Виктуар, — сказала Жеральдин Пам.

— Это просто замечательно! — с энтузиазмом воскликнула Пам. — На днях я приеду в Париж, Жеральдин, и если вы не возражаете, я позвоню вам.

— Было бы так хорошо! Если хотите, остановитесь у нас, или я могу подыскать для вас отель поблизости. Может быть, вы уже довольно скоро приедете, — предположила Жеральдин.

— Не двигайтесь с места, — сказала Пам Поузи и Руперту по телефону. — Здесь нечего делать, ни для него, ни для меня, и я хочу, чтобы вы остались и поговорили с французским адвокатом Виктуар, неким месье Антуаном де Персаном.

В тот день Эмиль поехал в больницу, чтобы самому увидеть женщину, о примечательном видении которой уже говорили в отеле. В палате Керри около ее кровати толпились незнакомцы и медперсонал. Она говорила, словно бы отвечая на собственный вопрос:

— Это не было видением, это была настоящая женщина. В этом не было ничего сверхъестественного. Это была женщина в доспехах, я не говорю, кто это такая, это вы называете ее Жанной д’Арк. Конечно, у меня есть свои предположения. Но это было на самом деле, она действительно там была…

— Жанна д’Арк — помнишь это: «в ванной перегорела лампочка», — сказал Керри Кип, который находился у нее с утра.

Она вежливо посмеялась, потом нахмурилась.

— Нет, — призналась она. То же самое мог сказать и Эмиль.

— Могла ли это быть Марианна [126] Марианна — национальный символ Франции; женщина, символизирующая «Триумф Республики»; возникновение символа относится к временам Великой французской революции (1789–1794 гг.). ? — спустя минуту высказала предположение Виктуар. — Символ Франции? Или какая-нибудь местная святая? Но она сама должна нам сказать.

Появился доктор Ламм, и медсестры выгнали в вестибюль репортеров и мэра. Эмиль, как телевизионный комментатор, вдруг понял, что все это может стать темой для программы новостей, и он вернулся в толпу, которая собралась в вестибюле, чтобы расспросить местных жителей, приходивших послушать Керри. Первая женщина, с которой он заговорил, оказалась представительницей «Общества Орлеанской Девы», интересующегося в основном историями, легендами и памятными вещами, касающимися воинственной святой.

— До настоящего времени ее никогда не связывали с этими местами, но ее явления теперь случаются не только здесь, они больше не ограничиваются районом вокруг Орлеана, — сказала она.

— Sans doute, madame [127] Вероятно, мадам ( фр. ). , святая защищала всю Францию, но трудно судить, то ли от Англии — бедный господин Венн, — то ли от американских военных самолетов, — улыбнулся Эмиль. Ажиотаж, который французы поднимают вокруг своей святой, уже начал его забавлять.

Репортер из местной газеты согласился с вероятными мотивами святой. Он приехал, чтобы написать об этом случае, и некоторое время разговаривал в коридоре, рядом с палатой Керри, с доктором Ламмом. Собственное мнение репортера состояло в том, что святая появилась в это время потому, что покровительствовала военным, она отвечала за присутствие иностранных военных самолетов и НАТО, которые повлияли на местное коллективное подсознание, особенно в этот момент международного переполоха. Эмиль держал про себя, что Керри была в коме и не могла знать о военном присутствии, и кроме того, как иностранка, она не имела доступа к коллективному подсознанию французов, которое, однако, само по себе интуитивно ощущало, как на всемирном небосклоне собираются тучи войны.

Он не удивился, когда увидел, что к обеду прибыли журналисты Си-эн-эн.

Сидя перед телевизором вместе с Джо Даггартом и Полем-Луи, Эми с удивлением увидела, что журналисты Си-эн-эн брали интервью не у кого иного, как у Эмиля Аббу. Он стоял еще с одним мужчиной на фоне альпийских горных пиков, искристо-белых, и голубого, как незабудки, неба — за всю эту январскую неделю, когда погода их не радовала, Эми сама ни разу не видела таких весенних оттенков. Камера взяла крупным планом простой деревянный крест, выступающий из сугробов. Двое мужчин рассуждали о местных горных традициях — явлениях святых и некоторых исторических привидений, особенно в праздники. Эми проверяла свою реакцию на человека, который вызвал у нее какое-то подобие страсти и бросил ее в руки барона, но не чувствовала ничего, кроме интереса и восхищения его телегеничной манерой поведения.