Диана Джонсон - Раздел имущества

С удивлением Эми посмотрела на часы и на значок, указывающий канал: один из главных каналов, не какой-то частный канал, на который надо отдельно подписываться! Порно! Дети по всей Франции могут сейчас это смотреть! Она сразу почувствовала себя потрясенной, даже смущенной, и резко выключила телевизор. Эми не считала себя ханжой, но вдруг Кип в своем номере смотрит в этот момент телевизор? Подростку смотреть такое вредно! Кроме того, ужасно, если в ее счет будет вписана плата за порно. Как ненормально, что французы разрешают показывать такие программы в прайм-тайм. Но конечно, они ведь французы. И что после этого думать?

Американцы часто удивляются, когда обнаруживают, что Европейские Альпы более скалистые, имеют более угрожающие размеры, что они более красивы, непонятны и неприступны, чем их величественный североамериканский горный хребет Скалистые Горы. Большинство американцев считает, что Альпы — горы пологие, гладкие и старые. Так считала и Эми, пока сама все не увидела. Рекламная брошюра разъяснила ей, что единственное, в чем Альпы не могли спорить со Скалистыми Горами, — это высота: они были не выше. По-видимому, весь европейский континент начинался с более низкой точки, прогибаясь под тяжестью тысячелетий. Однако Альпийские горы образовались позже, чем горы в Сьерра-Неваде, отсюда и неизвестные и сложные вершины, большие по площади ледники и реки изо льда, которых не было в Сьерра-Неваде.

Из рекламы Эми узнала о том, что долина Вальмери представляет собой одну из долин системы, состоящей из четырех долин, которые прячутся среди величественных горных пиков у границы Франции и Швейцарии. Горы покрыты снегом с ноября по май, а иногда и по июнь, и летом по ущельям сбегают целые потоки воды, а дикие цветы и животные делают эту идиллию еще более полной. Летом сюда доставляют из окрестных деревень коров, часто с надетыми на шею, по швейцарскому обычаю, колокольчиками, и они пасутся на местных лугах. Люди живут в этих местах тысячелетиями. Недавно на поверхность был поднят доисторический лед, в котором были обнаружены останки погребенного там скалолаза каменного века, одетого в плащ и трогательные ветхие сандалии.

Именно эти бескрайние просторы и должна была теперь пересекать группка лыжников. Руперт спустился к завтраку в лыжном костюме, уверяя себя, что если с отцом все пойдет согласно плану медиков, то уже сегодня к концу дня его доставят в Бромптонскую больницу. Поскольку лететь вместе с отцом в маленьком самолете, набитом медицинской аппаратурой, позволят только врачам, господин Осуорси, по собственному своему настоянию, полетит в Лондон частным рейсом из Женевы, чтобы встретить в аэропорту самолет с Венном, а Поузи и Руперт вернутся в Англию на машине поздно вечером или утром на следующий день. Пока же им не разрешали крутиться под ногами у медиков, которые готовили отца к отправке, и у Руперта не возникло чувства вины, когда он решил провести последний день здесь, катаясь на лыжах. Свое дело они сделали.

— Да, последний наш день здесь, — пожаловалась Поузи, размышляя о том, какими призрачными бывают иногда подарки судьбы, как омрачается счастье предчувствием его окончания.

Она не могла выдать причину своей печали, но Руперт почувствовал настроение по ее тону. Он ел тост и смотрел за окно, где над вершиной горы Бенуа загорался рассвет и где собирались облака. Означали ли эти облака, что день обещает быть серым или что они собираются покинуть небосклон и оставить небо чистым и светлым как раз для предполагаемой лыжной прогулки в Сен-Жан-де-Бельвиль?

— Ты заедешь в больницу? — спросил он у Поузи, желая, чтобы рядом с отцом оказался член семьи, пусть даже это будет и не он сам. — Ты сможешь проводить отца и вернуться сюда. Тогда после того, как я вернусь, примерно в пять, мы сможем отправиться в Лондон.

Но он ошибался, предполагая, что чувство долга возобладает над Поузи. Она, Эмиль и Робин Крамли собирались встретить его и других лыжников и вместе перекусить. Поузи вызвалась всех подвезти.

— Я не могу их бросить, — улыбнулась она. — Представлять семью в больнице будет Виктуар.