Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Она вскочила. Солнце больше не попадало на ее волосы, и они потускнели, так же, как ее лицо. Она снова стала кем-то в серых и черных тонах.

— Оливер, о чем вы говорите?

Меня все несло и несло.

— О той картине Бонингтона, что якобы сгорела в первый раз! Человек, которому вы ее продали, не увез ее, как собирался, за границу. Она до сих пор висит в его квартире на Мейда-Вэйл. Я увидел ее и начал задавать вопросы. Он описал вас и рассказал ту басню, которую вы для него сочинили. Тогда я отправился в Ловис-Мейнор — вечером в субботу, — чтобы убедиться, что прочие картины — такие же подделки. И угодил к началу пожара.

Я остановился, чтобы передохнуть. У нее билась жилка у самого горла. И вдруг она отвернулась — так резко, что юбка взметнулась веером.

Я в несколько прыжков очутился у двери и перехватил ее.

— Нет уж, теперь слушайте!

— Не буду!

— У вас нет выбора! Вначале я надеялся… внушал себе, что вы — невольная соучастница и держите сторону Трейси, потому что являетесь его женой. Но потом… когда вы не произнесли ни слова правды… ничего не сделали… изображали невинную жертву… Все кончено. Вы оба держали меня за идиота. Но как я сам мог так обманываться? Мне нет оправдания!

— Пустите меня!

— Или вы посмеете отрицать, что продали Бонингтона американцу по фамилии Крофт, а затем сделали вид, будто он сгорел во время первого пожара?

— Отрицать? — вскричала она. — Ну конечно, я отрицаю! Сроду не слыхала о человеке по фамилии Крофт! Наш Бонингтон сгорел! Вы во всем видите мошенничество. А эта последняя история — вообще за пределами моего понимания. Если вам кажется, будто из-за меня вы идете на сделку с совестью, умоляю вас больше этого не делать. Обратитесь в полицию. Делайте все, что хотите, чтобы очернить память Трейси, — она устоит перед вашей клеветой!

Она вихрем метнулась мимо меня. Послышался стук каблуков на лестнице. Затем он стих. Хлопнула дверца автомобиля. Взревел мотор. Я ринулся вниз, но, когда очутился на улице, ее машина уже исчезла за поворотом.

В пять с минутами я подъехал к кварталу Манкс-Корт в северо-западной части Лондона. Дверь открыла молодая женщина небольшого роста, с огромными глазищами. Я спросил, дома ли мистер Крофт. Она дружелюбно улыбнулась.

— Он скоро придет. Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Моя фамилия Бранвелл. Весной я встречался с вашим мужем. У меня к нему срочное дело.

— Будьте добры подождать. Он пошел проводить наших друзей.

Я вошел вслед за ней в гостиную. Миссис Крофт извинилась; я сел и принялся читать ”Нью-Йоркер”. Прошло минут пятнадцать; я листал газету, не вникая в содержание. Наконец появился Уильям Крофт.

— Да-да, разумеется, я вас помню. Вы приезжали справиться насчет Чарльза Хайбери. С тех пор я его не видел — однако до развода не дошло. Некоторые браки отличаются особой прочностью. Хотите ”скотч”?

— Спасибо, не сейчас, — мы вышли в другую комнату, и там я сразу увидел Бонингтона. Крофт проследил за моим взглядом.

— Эта картина имеет какое-то значение? В прошлый раз вы почему-то расстроились.

— Дело не в картине, а в человеке, который вам ее продал. Вы сказали, что это была миловидная женщина лет двадцати пяти, выше среднего роста?

— Да, конечно.

— Темные вьющиеся волосы на свету приобретают бронзовый оттенок; у нее очень белая кожа и быстрые движения, вообще, она полна жизни; когда улыбается, в уголках глаз появляются крошечные морщинки; нос прямой; время от времени она закусывает нижнюю губу…

Он внимательно посмотрел на меня.

— Пожалуй. Вы довольно точно ее описали.

— Меня не устраивает ”довольно точно”. Можете дать стопроцентную гарантию, что здесь нет ошибки?

— Ну, я бы не отважился. Я видел эту женщину всего два раза, и то пару лет назад, — Крофт нахмурился и потер большим пальцем подбородок. — Все это верно… кроме одной детали. Та девушка не показалась мне такой уж жизнелюбивой. А может, она просто строила из себя утомленную и пресыщенную. Знаете, некоторые дамы напускают на себя этакую отрешенность — в сущности, просто набивают себе цену. Но, возможно, я и ошибаюсь. ”Мартини”?

— Подождите, — я порылся в кармане и достал вырезку из ”Дейли Миррор”.— Это она?

Крофт поднес фотоснимок поближе к свету.

— Нет. У той девушки более выступающие скулы. Другая форма лица. Но какое-то сходство есть.

Дома я первым делом схватился за телефонный справочник. Там оказалось два Дж. Дарнли, но ни перед одной из этих фамилий я не обнаружил приставки ”доктор”. Один жил на Лейтонстоун, а другой — на Понтинг-стрит, двадцать один. Начну, пожалуй, с последнего.