Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

— Со смертью Калларда все переменилось?

— Абсолютно все.

— Мартин не предъявлял претензий к другим членам семьи?

— Какие у него могли быть претензии?

Подошел разносчик сигарет и сладостей, но старик нетерпеливым взмахом отослал его прочь. С минуту он что-то бормотал про себя. Постепенно его речь сделалась разборчивее.

— … удар. Только что Каллард был бодрым, крепким стариком шестидесяти с лишком лет — и вдруг стал беспомощен, как поваленное дерево, живой труп, — он раздраженно, словно в поисках виновного, посмотрел на маячившей вдали Везувий. — Это явилось шоком для Мартина Коксона. Он был уверен, что его будущее обеспечено, но последнее завещание Калларда оказалось пятнадцатилетней давности. Мартину только и досталось, что пара тысяч фунтов. И все — ступай своим путем. У него всегда было чисто аристократическое отношение к деньгам, у Мартина, — по его понятиям, они существовали лишь для того, чтобы удовлетворять его нужды, и их должно было хватать, чтобы он мог иметь все самое лучшее. А тут вдруг пришлось затянуть ремешок потуже.

— До сих пор все рассказанное вами скорее вызывает сочувствие, — осторожно заметил я. — Мне по-прежнему не ясно, за что вы его не любите.

— Я не говорил, что не люблю его, — огрызнулся Кайл. — Вы вкладываете мне в рот свои слова.

— Может быть — но не свои мысли в вашу голову.

Кайл с подозрением уставился на меня.

— Сдается мне, друг мой, что вы сами его не шибко жалуете.

— Допустим, так оно и есть.

— Ага! По какой же причине?

— Это пока на уровне интуиции. Ваше отношение наверняка носит более определенный и обоснованный характер.

— Как знать. Но я действительно не люблю Мартина Коксона — за бесовской шарм, вот за что. Сам-то я никогда не подпадал под его влияние, зато видел, как это делали другие. Таяли, словно сосульки под солнечными лучами. Возьмите его деда — битый-перебитый старый вояка, но этот сопляк вертел им, как хотел. Потом его кузина, Мери Фальконер, и ее тетушка, леди Мод Фальконер, и еще по меньшей мере две девушки… И не только они.

— Мартин был женат?

— Да, в тридцатые годы. Но она с ним развелась. Забыл ее имя: оно упоминалось в газетах. Я думаю, ему было плевать на всех, кто его любил. Он просто пользовался их расположением и принимал приносимые ими жертвы. Можете передать ему, если вы любитель сплетен, — старик Кайл хлопнул меня по руке. — Да, несомненно, он не лишен обаяния, но дерево судят по плодам, а он приносил горькие плоды. Просто брал от людей все, что они могли дать — всю жизнь, всю любовь, молодой человек! — и можно сосчитать по пальцам, кому от этого стало лучше, — если такие вообще были! Большинству встреча с ним приносила одни неприятности — и немалые! В его душе всегда существовали темные закоулки, некий цинизм — даже в юности. Да вы и сами слышали его речи. Он привык разрушать, осквернять все, что в жизни есть прекрасного.

Я кивнул, но не нашелся, что сказать. Кайл сердито засопел. Я не стал вызывать его на дальнейшую откровенность. Старик в нескольких словах обрисовал начало жизни Мартина; возможно, мне суждено дописать окончание.

Я дал Толену телеграмму, так что в Шипхоле меня ждал автомобиль. Наша встреча состоялась в восемь часов вечера. К моему удивлению, он опять привел с собой Ван Ренкума.

— Хорошо, что вы приехали, — сказал Толен. — Мне не хотелось оставлять что-либо недосказанным. По всей видимости, в данный момент мы можем развеять все ваши сомнения. Мистер Ван Ренкум от имени министерства иностранных дел даст вам все необходимые объяснения. Он прекрасно говорит по-английски, к тому же эта история — по части его ведомства. Поэтому мы решили, что так будет лучше.

— Вам с водой, мистер Тернер? — осведомился Ван Ренкум, предлагая нам напитки. — Многие англичане предпочитают разбавленное виски, но я не запомнил…

— Благодарю вас, мне все равно.

— Прежде всего мы хотели бы извиниться за наше поведение во время прошлой встречи. Тогда мы не имели права… Как получше выразиться? — Еще не вся рыба попалась в сеть, так что вытягивать ее было преждевременно, кое-кто мог уйти. Теперь все изменилось. Нам достался хороший улов.

— Рад это слышать. Благодарю вас.

Он передал второй бокал Толену.

— Пожалуй, начну. Боюсь, мистер Тернер, что мне придется сообщить вам самое худшее — с вашей точки зрения. У нас есть доказательства того, что Гермина Маас говорила правду.

— Вы имеете в виду?

— Да.

Я перевел взгляд на Толена. Он отставил свой бокал и откусил кончик сигары.