Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Было уже довольно темно, когда мы отправились на виллу ”Атрани”. Мартин шагал рядом со мной, явно нерасположенный разговаривать. Не знаю, ощущал ли он ту же гнетущую напряженность, что и я. Во всяком случае, главным теперь было поджечь фитиль и отбежать подальше.

У ворот я задал ему вопрос:

— Как вы думаете, Бекингем вас узнает?

— Думаю, что да.

Я покосился на его смутно белевшее в сумерках лицо.

— Мартин, я никогда не спрашивал, но… у вас есть личный счет к этому человеку?

Он замялся.

— Почему вы спросили?

— Ну… может быть… вы слишком терпеливы для стороннего наблюдателя.

Он улыбнулся, но это не помогло мышцам его лица расслабиться.

— Вначале я сам не отдавал себе отчета в том, насколько сложно мое отношение к нему. Когда-нибудь я расскажу вам об этом. Возможно, когда вы найдете ответ на свой вопрос, для меня тоже наступит момент истины.

Мы пошли по тропе.

От парадного к нам навстречу метнулись оба пса — они ласкались ко мне и, вставая на задние лапы, приветствовали Мартина. На крыльце стояла Шарлотта Вебер — в нелепом мешкообразном платье и с густо накрашенными глазами. Она махнула тростью, чтобы мы следовали за ней в дом.

Там сегодня был полный сбор; мои глаза выхватывали из толпы знакомые лица: Николо да Коссы, Джейн, Гамильтона Уайта, мадемуазель Анрио, синьора Кастальони — грузного итальянского судовладельца, с которым я вчера познакомился за обедом.

В гостиной не стихал гул голосов. Кого-то кому-то представляли и тотчас забывали об этом. Звучали ничего не значащие реплики.

— Он здесь? — тихо спросил Мартин.

— Нет, — ответил я. — Я не вижу ни Сандберга, ни Леони Винтер.

Прибыло еще человек шесть, потом еще. Скоро здесь будет яблоку негде упасть. Грандиозный прием — не то, что в прошлый раз. Казалось, мадам Вебер собрала у себя половину всех модников острова. Здесь был какой-то субъект в шортах, с огненно-рыжей бородой; дама в шляпе с орнаментом из соломы, к которой были прикреплены сделанные из тонкой жести изображения животных. Мое внимание привлекла также тучная пожилая дама в донельзя узких оранжевых брюках.

Неожиданно рядом раздался голос хозяйки виллы:

— Дорогой Филип, мастер Кайл не желает пить ничего, кроме ”скотча”, это его любимый напиток. Будьте ангелом… — она перевела одобрительный взгляд сияющих глаз на моего товарища. — Как мило, что вы пришли, капитан Боксер. Мы немного выбиты из колеи: у меня сроду не собиралось столько гостей. Я, конечно, польщена, но боюсь, что моих запасов джина может оказаться недостаточно.

— Вы не знаете, где Леони? — поинтересовался я.

— Наверху. Она неважно себя чувствует и прилегла. Но обещала скоро быть. Дорогой мистер Уикли, как это любезно с вашей стороны! Хотите ”манхэттен”? — и мадам Вебер как волной смыло. Я остался стоять с лишним бокалом в руке.

— Кайл? — удивился Мартин. — Она сказала ”мастер Кайл”?

— Да. Вон тот лысый старик у окна.

— Господи! Да, это он. Когда-то я хорошо его знал. Думал, его уже давно сожгли в крематории.

— Идемте, удостоверимся. Полагаю, нам лучше держаться вместе.

Поминутно извиняясь и пару раз не избежав столкновения, мы пробрались к окну. Старик энергично чесал лысину, горячо что-то доказывая мадемуазель Анрио. Я отдал ему бокал ”скотча”. Он перевел на меня все еще сердитый взгляд — словно ожидая розыгрыша. Я представил Мартина Коксона.

— Коксон? — Кайл впился в моего спутника взглядом. — Какой Мартин Коксон? Внук лорда Калларда? Что же вы сразу не сказали? Пятнадцать лет!..

— Больше, — поправил Мартин. — Я и не предполагал, что вы еще живы.

Кайл насупился.

— Значит, вы просчитались. Я был на десять лет моложе Калларда, а ему сейчас было бы никак не больше восьмидесяти. Чем вы занимаетесь? Должно быть, после войны угомонились, осели на одном месте? Кажется, в свое время вас выдвигали на Почетный диплом?

— Учителя этого не допустили. Кажется, полвека прошло с тех пор, как я забирался к вам на крышу и подвешивал к трубе кухаркины панталоны.

— Да. Столько воды утекло! Вы были настоящим дикарем и не очень-то почтительным внуком. Помнится, Каллард неоднократно жаловался на ваше непослушание.

Я увидел поверх голов, как в гостиную вошла Леони. Косметика не могла скрыть ее мертвенной бледности. Она окинула комнату взглядом. Искала Сандберга? Заметив мадам Вебер, она подошла и о чем-то спросила. Та не успела ответить, как Леони увидела меня. Мадам Вебер взяла ее за руку и что-то сказала. Леони принужденно улыбнулась, высвободила руку и начала протискиваться к нам.