Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

— Как насчет вас? — неожиданно спросил он.

— Что вы имеете в виду?

— Вы находите живопись не только приятным, но и прибыльным делом? Ни за что бы не подумал.

— Вы правы.

— Хотя я могу себе представить, что в качестве хобби это занятие может быть весьма полезным.

Он разгадал мою хитрость прежде, чем я успел применить ее на практике!

— Все может быть полезным — в подходящее время и в подходящем месте.

— Какое же место вы считаете для себя подходящим, мистер Нортон? Неужели Капри?

— Только на то время, что я здесь.

— А потом?

— Это зависит от того, что случится за это время.

Сандберг допил свой бокал и пошел налить еще.

— Могу я позволить себе дать вам совет?

— Я не могу этому помешать.

Он вернулся ко мне.

— Не задерживайтесь на острове. Здешний климат расслабляет. Для добросовестного художника недели вполне достаточно.

— Сами вы, кажется, задержались здесь гораздо дольше?

— Я не художник, мистер Нортон, и уж, во всяком случае, не добросовестный.

— Охотно верю.

— Надеюсь, за эту неделю вам придется убедиться во многих вещах. И среди прочего…

— Да?

— Что мадам Вебер подчас неразборчива в знакомствах.

— В этом меня не нужно убеждать.

— Можете это знать, но не пытайтесь злоупотребить этим.

С минуту мы смотрели друг на друга в упор, и я едва удержался, чтобы не раскрыть карты. Однако в этот момент на палубе послышались шаги, и я понял, что опоздал. У Сандберга дрогнули и опустились веки.

— Прибыли остальные. Поднимемся на палубу?

Леони Винтер безуспешно чиркала зажигалкой. Пламя возгоралось, но не успевала она поднести зажигалку к сигарете, как ветер с моря гасил его. И так несколько раз подряд. Это был неплохой шанс, и я в мгновение ока очутился рядом с ней.

— Попробуйте мою.

Я выбил пламя, но ветер моментально задул его. Я чиркнул еще раз — зажигалка вообще не сработала. Я предпринял еще пару попыток, но мне удалось извлечь лишь маленькую искорку.

— Ничего страшного, — сказала Леони.

— Прошу прощения. Дайте-ка мне вашу. Попробую заслонить ее от ветра.

Я распахнул пальто и, поместив зажигалку в импровизированное укрытие, снова высек огонь. Леони наклонила светлую голову и закурила.

— Спасибо.

Когда первый дым развеялся, она взглянула на меня — во второй раз за все время. Я где-то слышал о песочно-зеленых глазах, но не представлял, что это такое до тех пор, пока не увидел Леони Винтер. Они, как и говорила Шарлотта Вебер, были обрамлены густыми темными ресницами. Такой оттенок иногда принимает море, но не здесь, в Италии, где слишком много скал, а песок довольно бледного цвета.

— Сегодня слишком ветрено для курения, — прокомментировал я.

— Похоже на то.

Я выбросил за борт свою сигарету, но, движимый потребностью чем-то занять себя, не нашел ничего лучшего, как закурить следующую. На этот раз по закону подлости моя зажигалка действовала безотказно.

Леони Винтер отвернулась и стала смотреть на море. Позади нас в переливчато-синей дымке смутно вырисовывался Неаполитанский залив, а если смотреть в сторону порта, перед глазами высились неправдоподобно прекрасные скалы Соррентийского полуострова — словно расписанный Вероккио задник.

— Куда мы направляемся? — полюбопытствовал я.

— Думаю, что в Амальфи. Мадам Вебер владеет там недвижимостью.

— Я не бывал в Салернском заливе с сорок третьего года.

— Тысяча девятьсот сорок третьего? Вы были здесь во время войны?

— Я служил на эскадренном миноносце — из тех, что защищали берег.

— Понимаю.

— Конечно, у меня не было возможности как следует полюбоваться местностью, потому что я проводил почти все время в машинном отделении.

У Леони была чудесная кожа, но в уголках губ прятались крохотные морщинки — словно следы улыбки. Весело ли ей было после смерти Гревила?..

В эту минуту я впервые усомнился в том, в чем до сих пор был абсолютно уверен. А именно — что Гревил ни в коем случае не наложил бы на себя руки из-за несчастной любви.

— Интересно, — сказал я, — каково это — быть красивой женщиной?

Она подняла на меня удивленные глаза, в которых вспыхивали искры.

— Что вы имеете в виду?

— Ну… может быть, вы сочтете это невежливым, но… вы мне кажетесь неприступной. Это ваше естественное состояние или вы напускаете на себя строгий вид ради самозащиты?

Она посмотрела на свою сигарету.

— Может быть, вы п-подскажете, как в таких случаях отвечают другие женщины?