Пол Райзин - Водка + мартини

— Ты это сам придумал.

— Ну и что из того? Во всяком случае, мне надо ездить на машине, чтобы добраться до работы. А на работе мне надо смотреть телевизор, потому что это часть моей работы. А кому надо курить?

— Тебе. Без сигареты ты ни на что не способен.

— Это потому, что я привык, я зависим. Я точно так же ни на что не способен без пищи, воды, секса, но это все естественные желания.

Хилари поднимается, берет мою тарелку и ставит ее в раковину. Потом возвращается к столу и вдруг усаживается на него, на то самое место, где совсем недавно стояла тарелка с бифштексом и жареной картошкой. Горчица и кетчуп были как раз там, где теперь ее правое бедро. Она раздвигает ноги, обхватывает меня ими и одаривает меня тем особым, бессмысленно-наглым взглядом, которые (как известно всякой порядочной женщине) мужчины просто обожают. Я окидываю взглядом старый дубовый стол. Кажется, выдержит.

— Я и представить себе не мог, что меня ждет еще и такой шикарный десерт, — говорю я ей уже потом.

Мы в постели, оба читаем. Я в жизни не встречал человека, умеющего читать так же быстро, как Хилари. Наверно, она прошла специальный курс в университете. То, как она переворачивает страницы — целых четыре, пока я успеваю прочесть всего лишь одну, — напомнило мне Вуди Аллена, который рассказывал, что прошел курс скоростного чтения и потом, по его словам, одолел «Войну и мир» всего за полчаса. «О чем эта книга?» — спросили его. «О России», — ответил он.

— Дорогой, а кто такая Ясмин?

У меня под мышкой лопается крохотная лампочка.

— Что?

— Вот тут написано, на обложке, ты оставил эту книгу у меня. «Ясмин, дорогая, пожалуйста, прочитай и внутренне смирись. С любовью, Ник».

Только сейчас до меня дошло, что она читает. «Легкий способ бросить курить». Мне почему-то становится слегка досадно. Как это я умудрился оставить ее здесь?

— A-а, это сотрудница. Дала мне почитать. А где твоя книжка про вечную жизнь, как ее там, «Жить вечно», что ли?

— «Физика бессмертия»? Закончила ее в метро.

— Серьезно? Ну и в чем там суть?

— В том, что после смерти мы никуда не исчезаем, а продолжаем жить, возвращаясь в субстанцию вселенной.

— Ну, ты меня просто утешила. А я-то до сих пор считал, что на этом все и закончится. Да за одну только минуту побывать там…

— Спокойной ночи, Майкл.

Она щелкает своим выключателем, залезает под одеяло, как мышка в нору, и, клянусь, не успеешь дочитать до конца фразы, как она уже спит.

Я же спать не могу, слишком много всего теснится у меня в голове. Чтобы отвлечься, я разворачиваю «Индепендент». И в ней нахожу как раз то, что мне надо. Возвращается себе мужик вечером из паба, в полиэтиленовом пакете у него деревянная ножка стола, и тут ни с того ни с сего его берет на мушку полицейский снайпер; меткий выстрел — и нет парня. Вышло так, что какой-то чудак, сидевший в пабе, позвонил по номеру 999 и сообщил, что оттуда только что вышел тип с синим полиэтиленовым пакетом, в который упакован дробовик. «Тип» был застрелен прямым попаданием в голову в тот момент, когда он повернулся на предупредительный окрик: «Стоять на месте, полиция».

Я роняю газету на пол возле кровати, выключаю свет и закрываю глаза. Вот что мне надо. К черту всех этих русских киллеров-алкоголиков, к черту комаров-убийц: один телефонный звонок — и в твоем распоряжении профессионалы, отлично знающие свое дело. Но как заманить Клайва в нужное место, как сделать его приманкой? И какой бы ему подсунуть предмет, чтоб смахивал, скажем, на дробовик, с которым он тоже вышел бы из паба? Складную удочку? Но увлекается ли этот пидор рыбалкой? Телескоп? Но есть ли у этого сухаря хоть какой-нибудь, хоть самый слабенький интерес к ночному звездному небу? Может, какой-нибудь особенный предмет кухонной утвари? Латку для тушения рыбы? Пароварку для приготовления спаржи?

Крикетную биту. Этот козел наверняка играет в крикет. А после этого, возможно, даже заглядывает в паб. Об этом можно подумать. И, довольно улыбаясь, я засыпаю.

Три часа ночи. Звонит телефон. Мобильник. Мой мобильник. На кухне у Хилари, где я его оставил. Я ковыляю вниз. Наверняка случилась беда. Несчастный случай, увечье, смерть какого-нибудь родственника.

Звонит Монтгомери Додд.

— Майкл, извини, что так поздно. Завтра утром ты срочно должен лететь в Нью-Йорк. Дело чрезвычайной важности, мы должны это видеть собственными глазами. Подробности утром, но, в двух словах, там, в районе Куинс, живет один нацист, ему за восемьдесят, так вот, он готов рассказать обо всем, чем занимался во время войны. К суду он не привлекался, в тюрьме не сидел, и все такое. Он просто хочет облегчить душу перед смертью. Мне кажется, тут серьезный материал, Майкл. Который потом можно продавать по всему миру. Ну как, ты готов?