Ануш Варданян - Не ссорьтесь, девочки!

— Она старается, чтобы мы ее запомнили, — проговорил Олег.

— Успешно, успешно старается, надо сказать…

Из обрывочных воспоминаний Нонны всплыла бутылка шампанского.

— Это вам с того стола, — объяснил официант.

— С какого? — игриво спросила она и завертела головой по сторонам. Локоны замысловатой прически подпрыгивают в такт движениям. Грузины черноголовыми птицами кивают ей. Она радостно машет в ответ:

— Как «Властелин», понравился?

Пенистый поток шампанского льется на скатерть.

Потом Нонна обнаружила себя на эстраде у микрофона. У нее в руках несколько сигарет.

— Качество этих волшебных палочек просто сумасшедшее, — говорит она. — Хотите, на спор? Могу закурить десять штук сразу. Десять «Властелинов» у меня во рту.

Хор голосов со всех сторон, как в греческой трагедии, подгоняет действие: «Хотим! Давай!»

Олег срывается с места:

— А хотите, я двадцать закурю?

Нонна искренне и пьяно удивилась:

— Да ну? Двадцать «Властелинов»?

— Меня здесь многие знают, — Шершневский обводит взглядом ресторанный зал. Что он здесь делает, на этой маленькой эстраде? Какая сила вытолкнула его сюда? А люди кричат: «Вся страна знает!! Во дает Шершневский!». Отступать поздно.

— Потом расскажете всем, что Олег Шершневский закурил сразу двадцать сигарет, — сообщил он залу и наклонился к Нонне: — Как называются?

Нонна обрадованно сообщает:

— «Властелин»!

— Двадцать сигарет «Властелин».

И во рту Олега задымилась золотистая обойма.

Еще Нонна помнила, что пела, или у нее в голове пело: «Дымок от папиросы, дымок голубоватый…». Опершись локтями о спинку стула, она видела со сцены, как грузины дрались с осветителями, официанты рассматривали пачку «Властелина», Федоров прижимался к своей музе. И всем им Нонна пела о том, что любовь печальна. Она рассеивается, как дым, и дым рассеивается, и остается печаль. И еще Нонна помнила, что на нее не отрываясь смотрел человек с очень знакомым лицом. Но Нонка уже не помнила, кто.

За этим следовал серьезный провал в памяти, граничащий с амнезией. Совершенно голая, Нонна проснулась в широкой и чужой постели и беспокойно осмотрелась. Испугалась она позже, когда в спальню вошел Олег Шершневский. С буйным воплем женщины, увидевшей мышь, она натянула одеяло по самые брови. Олег остановился в дверях.

— Кофе в постель подавать не буду, — предупредил он.

— Вы кто? Ой, я вас помню…

— Кофе-то я сварил. Я кофе хорошо варю. Но в постель… Пошло как-то. Нет?

— Вы что здесь делаете?

— Я? Живу здесь.

— Какой кошмар!

Олег схватился за лицо, будто у него зуб заболел, и начал смеяться. Что еще оставалось?

— Нет, вы не так меня поняли, — попыталась объясниться Нонна. — Что я здесь делаю?

— Нет, я знал, что будет нелегко, но чтобы так сразу…

— Вы врете!

Олег уже хохотал:

— Да я ничего не сказал.

— Только не говорите мне, что мы с вами здесь спали!

Нонка вскакивает. Одеяло падает на ковер. По груди, по плечу к спине тянется змея обольстительная, нарисованная Юлей. Нонна подхватывает ворох своей одежды и выбегает из комнаты. Олег, продолжая смеяться, падает на кровать. Голова Нонны появляется в проеме двери.

— Я должна сразу сказать вам. Я ничего не помню, значит, ничего не было!

— Обычно я так веду себя с женщинами.

— Считайте, что я — ваше возмездие за униженных и оскорбленных вами.

— Коварная, ты клялась мне ночью в вечной любви.

Нонка снова хмурится, пытаясь вспомнить: «Было или не было?». Так и не вспомнив, она снова исчезает.

— Не может быть! — раздается ее голос.

— И как честный человек, ты обязана на мне жениться, — он вышел в гостиную.

Нонка стояла у окна, уронив лицо в ладони. Он тихо спросил:

— Ну, что еще в таких случаях говорят женщины?

— Что-то про беременность. Но с вами этого не может быть.

— Да уж надеюсь.

Олег пытается обнять Нонну.

— Понимаете, я другому отдана и буду век ему…

— Все, все. Уже не верна. Все!

«Какой ужас!» — думает Нонна.

— Какой ужас! — кричит она.

— Господи, — взмолился Олег. — Ну почему у всех девушки как девушки, а мне дурочка досталась?

— Не говорите так.

— Я с большой симпатией. Как в сказке.

Нонна покачала головой. Он сам не знает, что говорит.

— Я не ваша девушка.

И Нонка убежала. Дверь грохнула, вздрогнули стены.

Он хотел стряхнуть с себя ночное приключение. Посмеяться, рассказать о нем друзьям, но когда позвонил Федоров, в подробности пускаться не захотел.