Ануш Варданян - Не ссорьтесь, девочки!

Оркестрик на сцене играл танго. Олег говорил со своим режиссером о состоянии дел в российском кинематографе, когда вошла Нонна. Он скользнул по ней профессиональным взглядом и хотел вернуться к прерванной беседе, но забыл, о чем толковали. Режиссер Федоров подносил ко рту кусок форели, да так и замер. Олег усмехнулся и кивнул Нонне. Молодец барышня, пригвоздила. Рыба сорвалась с вилки режиссера и плюхнулась в тарелку. Танго оборвалось, а вместе с ним и наваждение от явления незнакомки.

Подвыпивший осветитель в полувоенной жилетке и кепке, которая вросла ему в голову, пошептался с товарищами и подошел к Нонне. Опершись одной рукой о столешницу, а другой о спинку стула Нонны, он стал дышать ей в лицо чесночно-водочным духом.

— Это самое… Вы — актриса. Сразу видно.

Нонна в отместку пускает в лицо мужчине клубок голубоватого дыма.

— В каком-то смысле.

— Ну, я же говорю!

Он оборачивается к своим товарищам в конце «киношного» стола и громко, через весь зал кричит:

— Я же говорил, что она из наших! — и снова Нонне: — У нас тут, это самое, фильм такой, «В разлуке», не видели?

Нонна отрицательно качает головой.

— У режиссера день рожденья.

Нонна благосклонно улыбается.

— Вон артист знаменитый сидит Олег Шершневский. Хотите, познакомлю?

Нонна смотрит на Олега, у которого молодая официантка просит автограф.

— Курите? — спрашивает Нонна.

— Курю! — с готовностью отзывается мужчина.

— Берите мои.

Мужчина оборачивается к друзьям и обрадованно кивает им. Потом хватает Нонкину пачку и пытается достать сигарету. Но пачка открывается не традиционным способом, а как коробка старинных папирос.

— Это что за сигареты такие?

— «Властелин».

— «Властелин»? Слушай, подсаживайся к нам. У нас там водочка, это самое… — он просовывает палец в завиток волос Нонны.

— Может быть, чуть позже. Спасибо, — отвечает она и будто случайно промахивается мимо пепельницы и тушит сигарету о ладонь назойливого незнакомца.

— Ох, простите.

— Да чего ты?! — взвизгивает он. — Накрасилась небось, чтоб тебя заметили. Ну мы тебя и заметили.

— Я рада. Но мой «Властелин» будет ревновать.

Нонна неопределенно обводит рукой зал.

— Понял. Не одна. Прости.

Мужчина отошел, на ходу качая головой и давая понять приятелям, что вариант бесперспективный.

— Не для нас красилась, — объяснил он.

— Эх, ты! Осветителей позорить! — хлопнул его по спине товарищ.

— Я же знал, что не сговорится, — сказал другой.

Незадачливый переговорщик задумался.

— Иностранка, что ли?… У нее какой-то властелин есть, который даже сигареты «Властелин» заставляет курить. Припечатал.

— Ладно, дай бабе выпить. Раздобрится. Иностранки тоже пьют, иногда как лошади.

Олег глядел на Нонну и хмурился. Он видел, как официант принес ей меню, как она склонила голову набок, видел завиток над ухом и то, как она потушила сигарету о добродушного и слабого на женский пол осветителя Колю.

Актриса, сидевшая между ним и режиссером Федоровым, усмехнулась.

— Прости, — сказал он. — Что ты говорила про Меньшикова?

— Тезки вы с ним, — обиделась она.

Олег виновато улыбается.

— Да ладно, что уж там. Мужики — коблы. Это аксиома.

Режиссер Федоров тоже рассматривал Нонну.

— Ты смотри-ка, а мы героиню искали, — сказал он. — Я весь театральный репертуар в городе пересмотрел, будь он неладен.

— Ты засыпал минут через пять после начала каждого спектакля, — ответил Шершневский и отпил вина.

— Потому что, друг мой, все бездарны и безобразны.

— Но-но! — грозит ему актриса. — Чувствую какой-то выпад.

— Прости, дорогуша, — Федоров лениво целует ее висок. — Ты — исключение. Ты — золото, это конечно. Но блестишь очень сильно, потому что новенькая. Только что с конвейера. А эта штучка старинная. Ей блестеть не надо.

— Да, старовата мадам, — елейным голосом произнесла актриса.

Во время съемок она стала любовницей Федорова и имела право его ревновать. С Олегом в этом фильме они играли страстно влюбленных. Их главным съемочным объектом стала гигантская постель, поэтому и Олега она считала в какой-то мере своим и тоже ревновала.

— Великодушней надо быть, добрее, — Федоров запустил руку в блестящие волосы актрисы. — Юность — скоропортящийся продукт. Выпьем, друзья, за мое здоровье! С днем рожденья меня!

Съемочная группа сдвигает бокалы.

Музыканты, киношники, грузинская компания в углу — все в черном, в коже и в усах. Нонна вставляет сигарету в мундштук. Близоруко щурясь, оглядывает зал в поисках того, у кого можно прикурить. Один из черноусых князей с готовностью щелкает зажигалкой.