Ануш Варданян - Не ссорьтесь, девочки!

Маша робко взяла в руки мокрую прядь Сонькиных волос.

— Здесь короче! — приказывает Соня.

— Как короче? Неровно же будет…

— Короче, говорю!

Маша безропотно выполняет указания гадюки. Она так напугана, что даже не думает о мести крикливой бабе. Скорее баба будет мстить Маше. Но за что?! Ведь она просто повинуется приказам:

— А здесь длиннее оставить. И здесь!

В зеркале Соне хорошо виден чудовищный куст из разной длины прядей, что разрастается у нее на голове. И глаза Маши ей видны, а в них дикий и бессмысленный ужас: почему я? неужели это со мной? На мгновение Соня почувствовала жалость к этой девчонке, но потом, не найдя ни одной морщинки на ее круглом лице, подавила зародыш сочувствия. Ну что, пожалуй, хватит? И она решительно встала.

— У вас клиент всегда прав? Так вот я не заплачу за эту работу. Я права, девушки?

Парикмахерши хмуро переглядываются.

— Вот так вот, Маша. Ужасная, чудовищная стрижка. Книгу жалоб!

Администраторша достает книгу жалоб и с готовностью несет ее Соне. Все что угодно, лишь бы та поскорее ушла. Соня хватает амбарную книгу советских времен, подходит к столику возле зеркала, на котором стоят бутылочки с гелями, лаками, и смахивает все на пол, водружая на стол жалобную книгу. Листает до свободной страницы, приговаривая:

— И что пишут? Хамите… Конечно, хамите. Вот еще химию плохо сделали, у женщины волосы отвалились. Опять хамите… И я напишу: хамите!

Быстро направляется к выходу.

— Хулиганка! Я сейчас милицию вызову! — кричит администраторша.

— Народную дружину не забудь!

Но тут неожиданно пришла в себя Маша:

— Швабра!

— А ты — жирная шлюха! — (Это было неправдой. Маша была пухленькой, но не жирной.) — Подстилка шоферская! — (И это тоже не так. Маша с Ромой никогда не спала.)

— Да я б с таким лицом, как у тебя, всю жизнь паранджу носила!

Администратор пытается схватить Соню за руку, но она отталкивает ее и бежит к выходу.

— Цирюльня совковая!

И, хлопая дверью, выбегает на улицу.

Она выбегает на проезжую часть улицы, телом намереваясь остановить автомобиль. Но роскошный BMW аккуратно объезжает женщину с кошмаром на голове, не без основании приняв за городскую сумасшедшую. Другая машина проезжает мимо Сони, окатив грязью с ног до головы. Но почему мы так капризны? Все — девчонки из рабочих кварталов, барышни в очках в городских библиотеках, надменные и дорогие девушки с несмываемым загаром, перезрелые бабешки с узловатым варикозом. И Соня тоже. Но она работает над собой. Поэтому, когда старый «Москвич» юрко выруливает из потока и останавливается перед ней, она спокойно садится в машину.

— Куда? — спрашивает пожилой водитель.

Соня молчит. Шофер поворачивается к ней и вздрагивает, увидев прическу. Понятно теперь, отчего женщина расстроена. Хорошо еще, что руки на себя не наложила.

— Куда едем? — тихо повторяет водитель.

— Направо. Все равно. Можно налево.

— Налево поворота нет.

Машина поворачивает направо, проезжает метров двести. У Таврического сада Соня просит:

— Остановитесь. Давайте встанем на минуточку.

Водитель недовольно качает головой. Конечно, с женщинами надо деликатнее, но ведь и заработать хотелось бы. А с этой бабой, похоже, не заработаешь.

— Я заплачу. Мне только подумать надо кое о чём.

У водителя тридцать лет стажа. Он всякого перевидал. И шлюх, и бандитов, и даже роды, сердечный приступ и живого медведя на заднем сиденье. Поэтому он меланхолично посвистывает и останавливается. Женщина прикрывает лицо руками и вдруг начинает содрогаться всем телом. Плачет, бедная. Конечно, он бы тоже рыдал, если б его так изуродовали.

Но Соня не плачет, она хохочет, хотя по щекам и катятся громадные, как градины, слезы.

— Девушка, что с вами? Истерика? Плохо?

— И зачем я ей нахамила?

— Валерьяночки?

— Чем девчонка-то виновата?! Несчастная парикмахерша, только и всего! А я-то! Я-то! Стыдно.

— Ну, знаете, если б мою супругу так обкорнали, уже был бы от парикмахерши труп. Уже разлагался бы.

Водитель откупоривает флакончик с таблетками валерьянки и протягивает его Соне. Та автоматически берет его в руки, но не выдерживает и выкрикивает сквозь клокочущий смех, который давно перешел в рыдания:

— Как некрасиво! Некрасиво! Глупо!

Шофер берет Сонину ладонь и высыпает в нее пригоршню таблеток.

— Рот откройте!

Она автоматически повинуется, а он подносит Сонькину ладонь ко рту и заставляет проглотить таблетки. Даже водой поит из бутылки. И Соньке легчает.