Ануш Варданян - Не ссорьтесь, девочки!

— Борис Андреевич, я подготовилась к нашей встрече, прочитав несколько ваших интервью и изучив прессу о вашем учебном заведении.

— Нонночка! Можно, я буду вас так называть? Дело в том, что мое учебное заведение в рекламе не нуждается. Про нас и так, как вы знаете, много пишут, а меня столько показывают по TV, — он так и сказал, «ти ви», — что жена говорит, даже если бы я остался на какой-нибудь тусовке навсегда, мой светлый образ еще очень нескоро стерся бы из ее памяти.

Он вдруг показался Нонне уставшим и от этого человечным. Звездная пыль слегка осыпалась, и даже золотой пиджак перестал слепить глаза.

— И этот, так сказать, клип мы сделаем в расчете на западную публику — пусть видят наши достижения. Нас ведь рвут на части. Нас хочет Гордон, нас хочет Познер. И мы это заслужили. Да…

И Нонна вдруг поняла — действительно, заслужили. Он мог бы сказать «Я заслужил», а вместо этого произнес «Мы заслужили». Почему-то ей не пришло в голову, что это «мы» адресовалось не к коллективу университета, а к одному только Шестаковичу. «Мы, Божьей милостью самодержец…»

— Понятно, — сказала Нонна. — Снимаем ролик в стенах вашего университета. Как можно больше прекрасных молодых лиц, прогулки по коридорам и аудиториям, профессора за работой…

— Мои ассистентки…

— Ваши ассистентки. Ну и, конечно, вы сами, дорогой Борис Андреевич. Надо, чтобы вы сказали несколько слов о своем детище. Когда я поднималась по лестнице, то присмотрела очень милый план — хороший вид из окна…

— Ну что вы, Нонночка, только не на лестнице, лестница — не место для человека моего положения.

— А как же парадные портреты?

Шестакович досадливо поморщился:

— Я же сказал, не надо на лестнице. У меня замечательный кабинет.

Нонна быстро и даже поспешно согласилась:

— Хорошо, не надо на лестнице, действительно, далась мне эта лестница. Музыку какую бы вы предпочли? Современную отечественную? Зарубежную? Может быть, русский рок?

— Что вы, дорогая. Только классика. Я, знаете ли, консерватор…

— Я учту это.

— Какая вы нежная…

Нонна напряглась под раздевающим взглядом Шестаковича.

— И податливая. Мягкая вся.

Снизу хорошо слышна какая-то классическая увертюра. Шестакович подходит к креслу, в которое вжалась Нонна, и останавливается перед ней.

— Если вы посмотрели сценарий, я пойду. А ваши замечания я учту.

Борис Андреевич поднимает Нонну за плечи и пробегает по ним пальцами.

— Спасибо, до свидания…

— Потанцуем?

Он кружит Нонну в вальсе, и она лепечет:

— Мне действительно надо идти.

— Идите, моя нежная. Идите. Мы встретимся завтра. Пойдем кататься на яхте.

На улице Нонна ринулась к телефонной будке. Кричала в трубку:

— Юля? Если вы уже у Лосевой, то я скоро приду.

В кафе Нонна отмалчивалась, копошилась трубочкой в стакане с молочным коктейлем и томно вздыхала:

— Он все-таки очень милый.

— Он — совершенно непривлекателен, — заявила Юля.

А Соня сказала:

— Он — комический персонаж.

— В таком случае откуда у него столько пассий? — всколыхнулась Нонна. — В нем что-то есть, что привлекает женщин.

— Толстый кошелек, — отрезала Соня.

— Да брось ты! Уж ты-то как никто другой знаешь, что кошелек — это не главное.

— Это не вопрос теории. Это каждый раз надо проверять на практике, — строго ответила Соня.

Юля, подхватив сумку, встала.

— Девочки, мне надо идти. Пока мы тут разговариваем, он меня, наверное, заждался.

— То есть Борис Андреевич?

— Ну да, — удивилась Юля Нонниной реакции. — У меня с Шестаковичем Борисом Андреевичем сейчас встреча.

— Он же на банкете!

— Позвонил полчаса назад, пока ты ехала, и сказал, что у него есть время встретиться.

Нонна нервно дернула плечами и отвернулась к окну. Когда Юлька ушла, поцеловав подруг в макушки, Соня подступилась к Нонне.

— Ноник, все в порядке?

— Да, нормально.

— Все живы-здоровы?

— Да, нормально.

— Н-да…

Борис Андреевич приятно удивил Юлю своей демократичностью. Он с удовольствием пил чай за столом, заваленным тряпками, нитками, портновскими ножницами и инструментами для татуировок.

— Какая вы молодец, — восхищается он. — Так, значит, вы сейчас и за закройщика, и за портного, и сам себе дизайнер?

— Пока я представляю собой всю корпорацию.

— Вы так тщательно снимаете мерки.

— Да, я снимаю много мерок для того, чтобы костюм сидел как можно лучше.

— Так когда мне ждать фраки?

— Недели через две. А как дела у Нонны со сценарием?