Джилл Мэнселл - Соло

Эдам и Тесса вместе с Жозе, Луизой и Анной уже собрались у стойки бара, когда Холли присоединилась к ним десять минут спустя. Период праздничных обедов закончился, и ресторан сейчас был закрыт до дня, когда раздают подарки, и все либо праздновали и радовались, либо очень убедительно делали вид, что радуются. Эдам открывал уже третью бутылку шампанского, а Анна принесла с кухни большую миску паэльи с морепродуктами. Оливия, удобно устроившись на обширных бедрах Луизы, катала оливки, по стойке бара и верещала от восторга каждый раз, когда Эдам отбивал их ей назад. Но вот когда одна из оливок приземлилась в превосходную ложбинку между грудей Луизы, Холли заметила, как обменялись тайной улыбкой Луиза и Эдам, и поняла, что та химия, которая так и не возникла между ней и Эдамом, сейчас проявляла явные признаки жизни.

Это должно было бы ее развеселить — то, что она не могла ответить на чувства Эдама, уже много недель беспокоило ее совесть, — но сейчас это зрелище не было особенно ей приятно: Холли почувствовала себя еще более одинокой. Подчеркнуто вызывающим жестом она взяла бокал, выхлестала содержимое одним махом и тут же протянула руку, чтобы ей налили снова. Через тридцать два часа Рождество закончится. Если ей повезет и если она напьется, то сможет проспать из этих тридцати двух часов хотя бы двенадцать.

Несколько минут спустя Холли получила другой удар, совсем не похожий на предыдущий. Незаметно для остальных членов компании в открытой двери появилась высокая темная фигура. На фоне золотого послеполуденного солнца виделся лишь силуэт, и лица разобрать было нельзя. Но Холли с набитым паэльей ртом мгновенно определила, кто это такой. По всему ее телу забегали мурашки, она ощутила покалывание в руках и ногах, аппетит тут же пропал, и проглотить паэлью стало просто физически невозможно. Все, что она могла сделать, чтобы привлечь внимание Тессы, — это слабо махнуть вилкой в направлении фигуры и промычать что-то невнятное.

Холли сразу узнала человека, неожиданно появившегося в дверях, потому что каждая деталь его фигуры запечатлелась у нее в памяти. Но Тесса, у которой внутри вспыхнула безумная надежда, смешавшаяся с иллюзией, создаваемой освещением, посмотрела на силуэт высокого темноволосого мужчины, стоящего с непринужденно засунутой в карман брюк рукой, и подумала, что это Росс. Ее сердце застучало, как поезд-экспресс, и она чуть не вскочила со своего стула, но тут же поняла, что обозналась.

Макс, направляясь к ним, даже не взглянул в сторону Холли. Коротко кивнув Эдаму, он поздоровался с Тессой, и выражение его глаз было совершенно непонятным. Затем Макс сделал паузу, потому что, хотя он и придумывал, что сказать, все последние сутки, сейчас, когда он был на месте, то просто не знал, с чего начать.

Паузу, однако, заполнила Тесса. Злясь на себя за то, что могла обознаться и принять Макса за Росса, и пытаясь подавить в себе чувство разочарования, она прибегла к легкомысленной болтовне.

— Что это такое? Тут что, будет сейчас перестрелка, как на Диком Западе? Если собираетесь стрелять, Макс, то, может, будете стрелять на улице?

— Спасибо, — сказал Макс Эдаму, который молча передал ему бокал. Поскольку Макс до сих пор даже не взглянул на Холли, лицо которой было белым, как покрытая мрамором стойка бара, Эдам наполнил и ее бокал, чтобы уравнять шансы. Судя по виду, ей явно надо было выпить.

— Не надо вести легкомысленную беседу, — заявил Макс, сделав глубокий вдох, и молча посмотрел на Тессу, как бы бросая ей вызов, пусть она только попробует его перебить. — Я знаю, почему ты уехала, но ты должна была дать Россу возможность объясниться. У него в тот вечер не было другого выбора. Если бы он не остался с Антонией, она могла умереть. А теперь он сделался невыносимым, с ним невозможно стало жить вместе, потому что он любит тебя и скучает так сильно, что просто не знает, что ему делать. Его больше никто не интересует, Тесса. Он хочет тебя. И я прилетел сюда, потому что я тоже хочу… чтобы ты решила, что ты хочешь. И вернулась домой сегодня.

На этот раз молчание продлилось дольше. Все глаза были устремлены на Тессу. Никто не заметил, как по щеке Холли пробежала одна-единственная слеза, потому что Холли даже не представляла, что Макс способен на такую прочувствованную речь. Боже, она ведь так его любит… почему он никогда не мог сказать такое ей?

Но Тесса уже раньше обжигалась и поэтому теперь проявляла осторожность. Пристально посмотрев на Макса своим проницательным изумрудным взглядом, она сказала: