Джилл Мэнселл - Соло

Мэтти мысленно вернулась к случайной встрече с Тессой. Разница в возрасте между ними всего тринадцать лет, но Мэтти казалось, что ее собственный опыт материнства остался в далеком-далеком прошлом, словно в другой жизни. Она подозревала, что беременна, уже недели две, но не могла себе представить, каким образом снова будет проходить через эту ужасную, замечательную муку. Ей ведь все-таки сорок лет, почти сорок один, к тому же она одинока.

В то же время, однако, Мэтти не могла себе представить, что ребенка не будет. Ричард — это самое лучшее, что было у нее в жизни, но он женат. Она не может ждать чудес — она по опыту знает, что даже самых незначительных маленьких чудес ждать не следует. И все же все это почему-то не имело значения. То, что такое уже было с ней раньше, лишь означало, что препятствия можно преодолеть. И сейчас, узнав, что она беременна, Мэтти также понимала, что новый ребенок будет значить для нее больше всего остального в мире. Ричард останется несбыточной мечтой, но теперь у нее, по крайней мере, всегда будет частичка мужчины, которого, теперь можно говорить об этом с уверенностью, она действительно любит…

Тео Панайоту оказался очень милым, как Росс и обещал, таким милым, какими бывают только греки, но он был еще и ужасно прямолинеен. То, что он не ходит вокруг да около, а сразу берет быка за рога, возможно, и помогло ему стать миллиардером, интересы которого в нефтяном и гостиничном бизнесе, а также в грузоперевозках простираются по всему миру, но Тесса его манеру поведения сочла просто чудовищной.

— Скажи, какой смысл осторожничать, когда любой из нас завтра может умереть? — ошарашил он ее вопросом во время первого часового сеанса позирования. — Я вижу по твоим и Росса глазам, что вас связывают прочные, особенные отношения, но Росс мне говорит, что вы вместе не спите. По-моему, это очень… странно.

Раз он так откровенен, то Тессе ничего не оставалось, как быть столь же откровенной.

— Он мне изменяет, — сказала она, набрасывая тени на круглом улыбающемся лице и сожалея, что их так мало. Миллиардер Тео или нет, но ему надо сесть на диету. — Я решила не выходить за него замуж, потому что он спал с другой. Я не хочу быть замужем за человеком, которому я не могу доверять.

— Знаю, знаю, он мне говорил. — Тео отмахнулся от ее аргументов, а Тесса заскрежетала зубами: как раз сейчас она рисовала его пухлые кисти. — Но между мужчинами и женщинами есть различия, и это как раз одно из них! Секс для мужчин — забава, и если нет любви, то он не имеет особого значения. Проблема женщин, понимаешь ли, в том, что они никак этого не возьмут в толк. Поваляться на соломе — разве это важно…

— В сене, — машинально поправила его Тесса, спеша закончить руки, пока они снова не взмыли в воздух. — И для меня это важно.

— Но я вижу, я просто знаю, — воскликнул Тео, воздев руки к потолку, — что, если бы Росс женился, на другую женщину он даже бы не взглянул. Хотя сам я не понимаю такого поведения, — поправился он, пожимая плечами, — но мы ведь все-таки говорим об англичанах…

…………………………………………..

— Ну и палатка, — сказала Тесса уже вечером. Оливия, которая лежала посередине кровати с пологом, закрепленным на четырех столбиках, пошевелилась и вздохнула во сне.

— Это все, что я сумел устроить за такой короткий срок, — вздохнул Росс, всей душой сожалея, что в этой постели лежат сейчас не они с Тессой. — И не надо на меня так смотреть. Все-таки — крыша над головой.

Поглядев на множество складок темно-синего бархатного балдахина, Тесса выдавила из себя улыбку. Если бы Росс узнал, как трудно ей было сопротивляться, когда он так любезен, она бы умерла.

— Действительно, крыша есть, — спокойно согласилась она. — И над кроватью в твоем номере такая же. Попробуй забраться под нее, тебе наверняка понравится.

— Тесса. — Росс сделал к ней шаг, и она благоразумно, но неохотно отступила назад. — Сколько раз говорил тебе Тео, что мужчины и женщины отличаются друг от друга? Это меня убивает, ты должна понимать.

— И сколько ты заплатил Тео за то, чтобы он излагал эти нелепые шовинистические теории? — парировала она, стараясь сохранять раскованность. — Он грек, Росс. О моногамии и слыхом не слыхивал. У нас с ним был всего один сеанс, а он при мне по телефону успел поклясться в вечной любви трем разным женщинам.

— Тео любит женщин, — ответил Росс, непринужденно пожав плечами, хотя выражение его глаз сейчас было намного более серьезным. Сохраняя расстояние — это проклятое расстояние, на котором настаивала Тесса и которое разделяло их так непреодолимо и так бессмысленно, — он произнес: — В то время как я люблю только одну женщину. И если бы она дала мне шанс, один-единственный шанс, я бы ей это доказал.